— Спасибо, — все, что сумела выдавить она, поджимая ноги.

— У тебя очень красивые ножки, Катя, — сказал Клим, не стесняясь их разглядывать, и она поспешила одернуть юбку. Когда муж уже подходил к двери, она не выдержала и окликнула.

— Саша! — а когда обернулся, отвела взгляд и выдохнула. — Прости…

— Костя не лучший объект, чтобы вызвать мою ревность, к тому же, это совсем лишнее, я и так тебя ревную к каждому столбу, — молвил он невесело и вышел, а Катя почувствовала себя в конец отвратительно.

И правда, понадобился ей этот поцелуй! Но слова Клима о ревности удивительно грели, и она, закрыв глаза, вспоминала слова мужа, пока оба Аверина не пришли с коньяком и шахматами.

* * *"

"С моря тянуло прохладой, в комнате разожгли камин, Катя так и сидела на диване, поджав ноги, и с удовольствием смотрела на огонь. Клим и Костя пили коньяк, развалившись в креслах, переставляли фигуры и негромко переговаривались. Дети, наконец угомонившись, сидели возле них на полу на толстом ковре и играли «съеденными» шахматными фигурами. Катя прикрыла глаза.

Было особое очарование в этом тихом семейном вечере, особенно на контрасте с утомительным приемом. Мужчины, увлеченные игрой, на Катю не обращали особого внимания, только изредка Клим бросал задумчивые взгляды, зато она с удовольствием их разглядывала. Ей нравилось смотреть на обоих Авериных, может, потому что они слишком похожи? Костя совсем не выглядел на свои сорок один, максимум тридцать шесть-тридцать семь, он больше годился Климу в братья. И наверняка у них в роду затесался какой-то аристократ, уж больно породистыми выглядели оба.

Их отношение к детям, играющим у их ног, давало Кате отдельный повод поумиляться. Ладно Клим, тот с ними с самого начала возился с удовольствием. Но и Костя, хоть те и были у него клопами, вел себя с мальчиками очень терпеливо и ласково. Возможно, он довольно неплохой отец…

Ее размышления прервал Ваня. Мальчик подошел, уткнулся головой ей в колени и принялся тереть кулачком глаза.

— Мам, мама!

— Что, зайчонок, ты устал, хочешь спать? — она только взяла малыша на руки, как тут сразу  прибежал Матвей и тоже захотел на ручки.

— Иди ко мне, сыночек, — Катя поспешно спустила ноги на пол и начала устраивать обоих малышей на коленях.

Держать их было неудобно, но дети притихли, и она не могда сдержать улыбки от того, как они прятали мордашки у нее на груди, всю ее заполонила нежность при виде светленьких макушек и черных блестящих глазенок, которые уже начинали закрываться, стоило ей тихонько запеть.

Она скорее ощутила, чем увидела. Еще до того, как подняла глаза. Мужчины смотрели на нее, оба, отставив свой коньяк и позабыв о шахматах.