Никогда до этого Кирилл не думал, что способен ударить женщину. То, что на месте женщины было всего лишь зеркало, никак не умаляло глубины его падения.
Он не ездил в усадьбу, чтобы не впасть в неконтролируемую ярость и не переступить черту, из-за которой уже не будет возврата. Кирилл знал, что тетка рано или поздно его простит, потому что она вообще была отходчивой, легко относясь к чужим недостаткам. Он был самым младшим в семье, и на нем она во многом реализовывала свой материнский инстинкт, охотно возилась с ним в выходные, брала на каникулы и даже иногда на море.
Он словно видел ее, сидящей в пляжном шезлонге в широкополой шляпе из соломки. Шляпа была дурацкая, ее то и дело уносило ветром, и Кирюша, тогда подросток, бегал за ней по всему пляжу, а один раз даже выловил из моря. Шляпу они тогда сушили, натянув на трехлитровую банку, с которой ходили за квасом, но она все равно скособочилась от соленой морской воды, и тетка выбросила ее без всякой жалости, хотя дядя Леша притащил эту шляпу из Италии, в которую ездил по делам бизнеса.
Тетя Инесса вообще всегда легко относилась к вещам. Еще легче, чем к чужим недостаткам. Именно о них они тогда и говорили на пляже. Он тогда узнал, совершенно случайно, что мама изменяет отцу, и не знал, куда деваться с этим знанием, свидетелем которого стал, просто оказавшись дома у случайного друга и увидев в окно, как мама вышла из соседнего подъезда с каким-то незнакомым мужчиной и целовалась с ним перед тем, как сесть в такси.
Кирилл мучился, не зная, рассказать отцу или нет, дать понять матери, что знает, или промолчать. И промаялся недели две, пока тетя Инесса не увезла его на море, в Сочи. И там в один из дней он взял и все ей выложил, потому что эта постыдная тайна разъедала его изнутри.
– Тебя пугает, что твои родители могут развестись? – проницательно спросила тогда тетка.
И он вдруг понял, что именно этот вопрос и волнует его больше всего, хотя, казалось, он про возможный развод даже не думал. Понял и кивнул головой, мучительно стесняясь того, что глаза его наполняются слезами. Кирилл нагнулся и стал разгребать крупную гальку под шезлонгом, чтобы Инесса не увидела его стыдных детских слез.
– Не бойся, Кир. Они совершенно точно не разведутся, – сказала она просто, и было в ее словах столько уверенности, что он забыл про слезы и уставился ей в лицо, прекрасное в своей безмятежности.
– Почему? Откуда ты знаешь?
– Твоя мать – очень умная женщина. И поверь, она крайне ценит тот уровень достатка и комфорта, который ей обеспечивает мой брат, твой отец.
– Но зачем тогда этот козел, с которым она целовалась?
Инесса рассмеялась и поворошила волосы у него на голове.
