Он не сразу обрушил на меня неприятные слова. Напротив, он зашел издалека, извинился за свое поведение.

Первой моей мыслью было, что Алекс переговорил с ним и заставил позвонить ради извинений."

"Но отец сказал, что звонок — целиком и полностью его инициатива. Мне казалось, что он раскаялся. Его голос звучал искренне, а слова, сказанные им, попадали в ту самую точку, задевая до глубины души.

Возможно, все дело лишь в моей беременной сентиментальности. Срок большой, я не хочу испытывать негативные эмоции и ссориться, хочется полностью провести эти чудесные мгновения, радуясь каждому из них. Потому что первая беременность бывает лишь раз и впечатления о ней сохранятся надолго.

Не помню, как отец Алекса подвел разговор к черте, после которой бросил вскользь несколько слов. Сначала это были туманные намеки, которые заострились, приняв форму булавки, а потом он добавил капельку яда и ударил в самое сердце.

Мне до сих пор не по себе. Даже руки немного трясутся.

— Только что мне позвонил твой отец. Он говорил о многом, извинялся, а потом… Он сказал, что ты мне изменяешь.

Алекс усмехается.

Он делает несколько шагов по номеру и присаживается на подлокотник кресла.

— Прошу, сядь, Марика.

— Просто ответь. Правда это или нет?

— Ты мне не доверяешь? — бросает ответный вопрос и смотрит пытливо, внимательно.

В его взгляде чувствуются льдинки, в голосе прорезаются стальные нотки.

Такие моменты, как этот, не позволяют мне забывать, что я замужем за человеком, который управляет огромной корпорацией и способен даже одним словом придавить так, что становится нечем дышать.

Внезапно мне становится холодно. Халат совсем тонкий. Он атласный, красивый, глаз не оторвать. Но в нем холодно.

— Ты. Мне. Доверяешь? — спрашивает супруг.

Медленно поднявшись, он делает шаг в мою сторону, а потом еще один и еще.

Уверенно, твердо подступает ко мне, словно хищник к жертве, замершей без движения.

Когда я понимаю, что могла уйти, становится слишком поздно. Его ладони уже опускаются на мою талию крепким замком.

— Марика, ты мне не ответила. Ты ему поверила? Поверила в то, что я тебе изменяю?

— Поверила или нет, но его слова… Он сказал, что у него есть доказательства.

— Возможно, есть, — улыбается оскалом.

Я дергаюсь прочь из его рук. Алекс плотнее смыкает пальцы, не позволяя уйти.

— Доказательства, состряпанные на коленке. На скорую руку. Или, напротив, качественный фотомонтаж, приготовленный заранее. Потому что он в этом деле собаку съел и, когда управлял компанией сам, не гнушался играть грязно, используя шантаж, подлог и мошенничество.

Каждое слово Алекса словно острая бритва, отсекающая ненужное. Он не сказал ничего особенного, но в голове словно прояснилось, оковы, мешающие дышать, ослабли.