Стирает прозрачную влагу с надутых щёк и жалобно выговаривает:

– Я тебя ненавижу, Соболев!

Глава 47. Богдан

Невозмутимо прохожу дальше и усаживаюсь слева от неё, сгребая хрупкое тело к себе поближе.

Она пахнет необычно. По-новому!

Янка размещает подбородок на моём плече и тихонько всхлипывает. Её дрожь передаётся мне, словно наши организмы, встретившись после разлуки, синхронизировались.

– Иногда так тебя ненавижу, – повторяет, вручая мне… тест на беременность.

Охреневаю от приливающего в кровь тестостерона и аккуратно извлекаю белую полоску из тонких пальцев. Жадно рассматриваю.

Это сложно, потому что башка гудит после перелёта.

Но…

…

Хмурюсь, ничего не понимая.

– Отрицательный, – замечаю очевидную вещь, которую она наверняка и так знает.

– Я в курсе, – жалобно произносит мне в подмышку.

– Хмм…

Моя жена – это самый непредсказуемый человек в этом тысячелетии. Чудо, не иначе, – думаю я. Как можно ровнее замечаю: – И чего ты ревёшь? Ты же не хотела ещё детей?

– Не хотела…

– Учиться собралась, администрацию поиметь…

– Угу.

Хнычет.

– Так… всё хорошо, родная? – снова уставляюсь на одну яркую красную полоску.

Пиздец.

Стараюсь унять внутреннюю волну разочарования, которая так или иначе, всё равно обрушивается вместе с тяжёлым покрывалом из усталости.

Яна отрицательно мотает головой.

Упрямица моя.

– Ну, что не так? – переспрашиваю.

– Всё не так…

Неожиданная догадка озаряет затуманенный мозг, и я собираюсь засмеяться, но потом сжимаю губы.

– Будешь работать…

– Ага.

– Учиться…

– А как же?

– Никаких больше детей, – вздыхаю с улыбкой и получаю отчётливый шлепок по животу.

– Ненавижу, – шепчет, тоже теперь смеясь.

– Главное, что при этом любишь.

– Конечно, люблю, Соболев.

– Это взаимно.

Приподнимаю двумя пальцами узкий подбородок и целую мягкие губы, сразу толкаясь внутрь языком.

Мычу, когда она отклоняется.

– Я вчера весь вечер думала, что беременна. И сегодня… полдня.

– Понравилось? Быть снова беременной от меня? – спрашиваю, целуя бьющуюся венку на шее.

– Сначала жутко разозлилась. Потом расстроилась, честно, – заглядывает мне в глаза. – А ночью… гладила живот и представляла его… или её.

– И как?

– Это ведь… тоже наш. Как Маша и Ваня! Родной, крохотный, беззащитный малыш. И я его там, в темноте ночи уже полюбила. Всей душой. Приняла и полюбила, – ревёт. – Понимаешь, Дань?

– Конечно.

– А я не беременна, – разочарованно стонет

Вздыхаю и успокаиваю как могу. Поцелуями и ласковым шёпотом.

Пожалуй, вот такие минуты, как сейчас – это то самое время. Те самые мгновения, за которые можно многое отдать и всё-всё вытерпеть.

Кульминация нашей близости. Прорастания друг в друга.