Даже если весь мир падёт, я останусь с тобой.
Я едва могла дышать. Руки мои дрожали, и в горле стоял ком, но я ответила:
— Торн… Мой генерал. Я даю тебе слово быть рядом. Не как тыл, а как плечо рядом в бою. Я твоя. В любом времени, в любом… месте.
Император взял наши руки и повязал тонкой чёрно-золотой лентой.
— Пусть этот союз будет крепче железа, — сказал он. — Пусть любовь ваша не знает границ, ни телесных, ни временных. Отныне вы — одно сердце. Один выбор. Один путь.
Когда я прикоснулась губами к щеке мужа, он вдруг резко притянул меня к себе. По-настоящему. Горячо. С жадностью человека, что потерял меня однажды и обрёл.
— Ты моя, — прошептал он, — и больше я тебя не отпущу.
А я уткнулась лбом в его грудь, стараясь запомнить этот момент навсегда.
Здесь с нами в этот момент единения не было никого постороннего.
А вот когда мы вернулись — праздновал весь форт. Даже раненые не были обделены вниманием, и те, кто мог выходить, сидели на скамейках неподалёку.
Тем более праздновать пришлось не только нашу свадьбу, но и разгромное поражение кочевников."
"Вечером крепость будто бы преобразилась. На стенах, в бойницах, на балконах зажгли сотни огней. Их пламя дрожало на ветру.
На главной площади возвели помост. Перед ним выстроились воины — в парадной форме, с перевязями и боевыми знаками. Многие были с повязками, с костылями. Но все держали строй. Стояли гордо. Там, на вершине помоста, под знаменем этого мира, стоял он — мой муж. Мой генерал.
И вот император снова взял слово.
Его голос, наполненный уважением и силой, звучал над всей крепостью.
— Сегодня мы чествуем не просто героя, — говорил он. — Сегодня мы чествуем того, кто спас не только крепость, но и веру в то, что человек способен быть больше, чем он есть. Кто сдержал натиск, когда всё указывало на падение. Кто встал щитом — не из приказа, а из верности. Кто доказал, что честь — не слово, а дело. Генерал Торн Равенхольт — имя, что будет вписано в летопись как символ несгибаемой воли.
Воины аплодировали. Я тоже, затаив дыхание. Этот миг я уже видела. Там, в той жизни, в другом времени. Когда я была моложе, и он только вернулся из командировки. Стояла в зале. И сейчас, сквозь миры, все снова повторяется.
Борис вышел вперёд. Император вручил ему награду и сам повесил на грудь. Взгляд мужа сразу же нашёл меня. Я даже не успела вздохнуть, как он шагнул вниз с помоста и пошёл прямо ко мне.
— Торн?.. — прошептала я.
Он молча снял награду. Отстегнул её от груди — и прикрепил на мой китель. У всех на глазах.
— За то, что осталась со мной, — тихо, но отчётливо сказал он. — За то, что всегда рядом. В любой жизни.
Я растерялась. Руки дрожали. А потом я заплакала. От той гордости, что распирала грудь. От нежности. От любви.
Награждение героев продолжалось до самой ночи.
