Я так замерзла, что его прикосновения меня невероятной болью прожигали, отчего громко всхлипывала, не в силах что-либо сделать.
– О, так еще немного и труп бы нашел. А так, хорошо, польза будет мне. Все равно тебе судьба на этом кладбище лежать, – порадовал он меня, а потом схватился за юбку и потянул, отчего она затрещала по швам.
Закричала, понимая, что это ублюдок решил попользоваться беззащитной женщиной. Было невероятно страшно.
Резкий удар, и меня оглушило. Я оказалась на ледяном железном полу, где валялась старая солома, грязь, а этот подонок навалился сверху, задирая шерстяную кофту, трогая своими гадкими руками.
Судорожно выдохнула и, собравшись духом, вцепилась ему в лицо, надавливая большими пальцами на зрачки, желая их выдавить. Вцепилась мертвой хваткой, отчего он как безумный орал, дергая меня и ударяя, пытаясь откинуть меня.
Сильнее сжала его ногами, чтобы насильник не смог вырваться. Черт, надеюсь, что он ослепнет, и я заберу его телогрейку. Тогда можно будет дальше бежать, в надежде скрыться и выжить.
Навязчивая, сумасшедшая, но такая желанная надежда согревала тело и заставлялась кровь бежать быстрее.
«Мразь! Как же больно…»
Мгновенно стало так легко, что я даже не поверила. Подняла руки и с ужасом поглядела на свои пальцы. В крови. Издала непонятный звук, похожий на скрип, чувствуя, как судорогой бьет оттого, что я пыталась выдавить глаза человеку.
Чуть приподнялась на локтях и посмотрела вперед. С удивлением распознала Шторма, избивающего насильника. С огромным облегчением повалилась назад, любуясь невзрачным потолком, понимая, что спасена.
Закрыла глаза и всхлипнула. Как же я была счастлива. Не передать словами. Не верила в такое чудо, но меня всю передергивало от шока, холода и счастья.
Через мгновение почувствовала, как меня укутывают во что-то теплое. Сконцентрировалась, наблюдая, как Шторм в одной кофте закончил с моим утеплением и с волнением смотрит на меня. Выдавила что-то наподобие улыбки и прохрипела:
– За… замерзнешь.
– Жива. Лера…
Выдохнул и сграбастал меня в свои объятья, натягивая шапку и капюшон мне на голову, а топом добавил:
– Еще немного, милая, и будешь дома.
Ухмыльнулась и, закусив губу, прохрипела осипшим голосом:
– Грызлов, ты еще и романтик.
– Да кто угодно, только держись. Потерпи, родная.
Подхватил меня на руки и понес, а я вцепилась в его шею и прошептала:
– Спасибо.
