Дарина кивнула в сторону дверей, у которых дежурили мои парни. И я вновь сорвался с места.
То же стекло. Те же врачи вокруг моей Тони. И то же бледное, нежное личико.
У меня не было сил, чтобы бороться с отчаянием. Мой организм был на пределе. Но я прижался лбом к прохладному стеклу и не сводил глаз с хрупкой фигурки по ту сторону стекла.
Вечность, сотканная из мук и страха. Никогда я не испытывал такого жуткого ужаса, как сейчас. Словно кто-то тянул из меня жизнь, заменял кровь на кислоту, заставлял вновь и вновь корчиться от сумасшедшей боли. Но я молчал, терпел и ждал, готовый на все ради моей любимой."
"Сердце билось ровно. Операция прошла успешно. Состояние стабильное. Меня никто не остановил, когда я вознамерился занять свое место рядом с больничной койкой. Рухнул на стул и дрожащей рукой провел по хрупким, ледяным пальцам.
– Маленькая моя! – просипел я, не замечая ни врачей, ни медсестер, ни время, тянущееся бесконечно долго.
Только вложил небольшой крестик в хрупкую ладошку Тони. Краем сознания удивился, что простое украшение было покрыто темными пятнами. А веревка из белоснежной стала темно-красной. Должно быть, острые края креста покололи кожу. Но я ничего не замечал. Даже физической боли. По сравнению с кровоточащей душой и разодранным в клочья сердцем – это мелочи.
* * *Первое, что попалось на глаза – любимая до боли макушка. Я боялась пошевелиться, чтобы не разбудить Дениса.
Шторм спал, сидя на стуле и опустив голову на край моей постели, почему-то жутко неудобной и узкой. На ней едва хватало места для меня одной. И опять же, ноги упирались в спинку.
Когда это папа успел заменить мою удобную, большую кровать на кукольную мебель?
Взгляд прояснился, и я поняла, что нахожусь отнюдь не в стенах родной квартиры, а в больничных покоях.
Ну, теперь понятно, почему Шторм сопит, сидя на стуле, а не лежит рядом.
Повернула голову. Папа спал в кресле напротив. Вид у родителя был крайне уставший. Морщины прорезали родные черты лица. Темные круги под глазами намекали на жуткую усталость и бессонные ночи. Хорошо, что эти двое уснули. Кто знает, сколько они торчали рядом со мной.
Генри была здесь же. Спала на диване у самой дальней стены, свернувшись клубочком под папиной курткой.
Я даже улыбнулась от такой милой картины. Но моего счастья хватило ненадолго.
Руки слушались плохо. Пальцы не хотели шевелиться. Однако я все же нашла в себе силы, подвинула ладонь и коснулась коротких волос на макушке моего мужчины.
Он тут же разомкнул веки. Я смотрела, как угрюмое выражение его лица стремительно меняется. Мне показалось, что его глаза заблестели влагой. Но Шторм тут же прикрыл их, склонил голову к моей ладони и прижался приоткрытым ртом к самому ее центру, удерживая своей горячей рукой мои пальцы.
Я не возражала.
