— Ты что пугливая такая?
Молчу, что сказать-то еще, чтоб отвязался?
И тут тишина взрывается… музыкой. Нет, каким-то жалобным шансоном. Звук идет откуда-то изнутри мужика, смотрю на него во все глаза, и тут доходит через секунду. Он наврал! С собой у него мобильный, вон орет как. Он отвлекается на звонок, расстегивает пальто и уже не смотрит на меня.
Мамочки! Мамочки мои! Бежать отсюда, пока обо мне не вспомнил. Бог с ними, с сумками, но жалко-то как… Папа специально для меня рыбу солил, коптил, вялил… Там одной только селедочки нашей, астраханской, килограмма два осталось…
Несусь со всей скоростью обратно к дороге, сердце в горле где-то стучит.
Вот она! Дорога. Ура! Фонари горят, освещение здесь получше. Он не побежал за мной, слава богу. Но что дальше-то делать? Никого нет рядом. К пятиэтажке, может, обратно пойти? Все-таки люди в ней живут. А я мимо нее пролетела за секунды.
Оборачиваюсь, уже делаю несколько шагов обратно, но замираю. Он идет! Господи! Он идет ко мне, медленно, не торопясь.
Кричать, надо кричать! Меня же услышат. Помогут. Мне обязательно помогут! Да, точно. А ноги сами идут назад, к дороге, дальше от домов, дальше от этого мужика. Не сразу понимаю, почему вдруг стало светлее, поворачиваю голову, свет становится все ярче и ярче. Фары, огромные фары слепят глаза. Кажется, мне сигналят, а я стою на месте и оцепенело смотрю, как машина едет прямо на меня, не сбавляя скорости.
— А-а-а-а! — ору как в последний раз в своей жизни, но сдвинуться не могу.
Так бы, наверное, и стояла, зажмурившись, ожидая, пока меня собьют посреди дороги, но тут почувствовала, как что-то сильно сдавило плечи, и глаза пришлось открыть. Лучше бы я этого не делала.
Передо мной возвышался черт. Настоящий черт. Черные волосы всклокочены, лицо заросло щетиной, неделю не брился, не меньше. Глаза красные, злющие, а из ноздрей разве что пар огненный не идет. Весь в черном, пальто тоже черное, распахнуто и на ветру развевается. А еще он высокий, головы на полторы меня выше, а я вообще-то не дюймовочка совсем.
— Охренела, идиотка?! Чего на дороге ночью стоишь?! Сдохнуть хочешь? — орет на меня, аж звон в ушах, да еще и за плечи трясет. — Дура!
Отталкивает от себя так резко, что я качаюсь, но на ногах стою. Раз меня машина не сбила, то от толчка этого нехристя точно не упаду. Он оглядывает меня с головы до ног, а потом брезгливо плюет на асфальт. Чуть мне на ботинки не попал! Вот ведь…
— Вали отсюда, девочка. Не я, так другой тебя по дороге размажет.
Отворачивается и идет назад, к своей машине. А я так и стою.
