И тогда бы меня трахали менты в приемнике.
Новогодняя ночь, праздник все же.
А так…
Очень, вот очень неплохо получилось.
Я даже думаю, что, если б мы с ним встретились по-другому… Ну, например, меня бы по невероятной случайности в клуб занесло пафосный… Или просто на улице… И ведь все бы могло так же и завершиться… В его дорогом доме, на этой охеренной по ширине и крепости постели.
Я мысленно прикидываю, как мы могли бы встретиться иначе… И нифига у меня не прикидывается. Фантазии не хватает. Слишком разные мы.
Я, такая, красивая, в платье… Ага, Снегурки…
Сашка, все!
Приди в себя!
И вали. Вали уже отсюда!
Я делаю движение, чтоб мягко перекатиться на край кровати, и в этот самый момент здоровенная лапища перехватывает меня за талию и по-медвежьи уминает под горячий бок.
Успеваю только глаза вытаращить от неожиданности и легкой паники.
Мама…
Надо же, размечталась, овца…
Нужно было сразу валить, как проснулась, а не спину своего случайного любовника разглядывать!
Мужик, Виктор, так его зовут. Красивое имя, Виктор. Победитель, значит. Или защитник? Не помню, как переводится, блин…
И почему тебе эти глупости в башку лезут именно сейчас, Сашка?
Так вот, Виктор, судя по всему, даже и не просыпается. Просто захотелось мягкую теплую зверушку потискать, вот и пригребает к себе поближе в полусне.
А ты, зверушка, притихни теперь и молись. Чтоб продолжал спать.
Тогда можно будет тихооонечко… Ай!
Ладонь, полностью накрывшая мой живот, скользит ниже, по-хозяйски так, нагло! Прямо между ног! А там, вообще-то, натерто! И очень живо откликается на такое вот вторжение!
Крупный палец настойчиво раздвигает припухшие складки и проникает внутрь. Словно проверяя, как там дела. Рады ли ему.
И убеждаясь, что да. Рады.
Несмотря на бурную ночь, на то, что непривычный к таким нагрузкам мой бедный организм болит с разной степенью интенсивности в разных местах, и там, внизу, между прочим, тоже, но ощущение горячего мощного тела на мне, сильных наглых прикосновений знающего, что делает, мужчины, творят свое гнусное дело.
Я захлебываюсь воздухом, тихо шиплю сквозь зубы от остроты и жгучести грубой ласки, сама не понимая, когда успеваю раздвинуть шире ноги, позволяя уже двум пальцам проникать в меня, делать так хорошо, так больно. Так мало.
