Сколько раз он потешался, глядя на мои слезы, страдания? Тимур вообще когда-нибудь думал, что совершал ошибку? Ему хоть раз было жаль меня? Было стыдно?..
Пока я боролась с собой, Денис решил бороться с Авдеевым. Кинулся на него с кулаками и, черт возьми! Не знаю, о ком я думала в тот момент. О ком переживала. За кого болело сердце.
С ума сойти.
Один из тройки, что выбежали, дал команду остальным, Жене, в том числе. Сам же схватил за локоть Тимура и попытался увести прочь. Женька и еще двое ребята держали Романенко, мечтающего получить реванш. А я сдерживала истерику, которая норовила выскочить наружу.
- Маша! – голос Инги вернул в реальность. Она стояла напротив, скрестив руки на груди. Переступала с ноги на ногу. Холодно? Точно. Зима же.
Я опустила голову, разглядывая землю, мокрый асфальт. Сколько градусов? Изо рта идет пар, пальцы не сгибаются. Мне тоже холодно. Только я почему-то не чувствую холод. Дыру в груди ощущаю, искры боли тоже. И ничего больше.
- Ты как? – Денис появился неожиданно. Я перевела растерянный взгляд с него в сторону, где был Тимур. Верно, был. Сейчас его там нет. Ушел.
Молча. Как три года назад.
Мы никогда не были для него чем-то серьезным. Ни тогда, ни уж тем более сейчас. Это я дура. Просто дура.
- Маша, ты испугалась? – произнес Романенко. В уголке его губ скопилась кровь, а сам он держался за живот. В чернильных глазах читался испуг и тревога. Я же пребывала в состоянии, которое сложно описать одним словом. Грань между злостью на весь мир, саму себя и обидой. Только к кому относилось второе, непонятно.
Денис потянулся ко мне, попытался обнять. Он всегда слишком много себе позволяет. Но не сегодня. Не когда я борюсь с ураганом в грудной клетке.
- Не трогай! – процедила. Дышать было почему-то тяжело. – Не трогай меня!
- Маша, ты чего? – не понял он мою агрессию. Я и сама не поняла. Ведь агрессия относилась не к Романенко. Уж он-то вообще ни в чем не виноват.
- Дэн, ты как? – спросил какой-то парень.
- Капец, вы реально сцепились! – верещал Женька.
- Дэн, а ты спятил? – крикнул Малиновская. Она дернула Дениса за локоть, поворачивая к себе. Видимо испугалась. – Тимур явно сильней тебя. Прекращайте эти соревнования! Сколько можно!
- Что? – фыркнул Романенко. – Иди нахер, поняла? Иди за своего Авдеева переживай. Достала! Сильней? Я просто выпил, а он нет. Не смей, слышишь! Не смей сравнивать нас. Я сломаю его! Поперек положу!
Мне почему-то стало невыносимо слушать гадости в сторону Тима. Угрозы. Обещания. Да, я ненавидела его. Да, сердце горевало и изливалось от боли. Но было и еще кое-что. И это самое чувство не позволяло просто так стоять и слушать.
- Денис! – крикнула. Он моментально повернулся. – Никогда! Слышишь! Никогда не называй меня своей!
Это был крик души. И опять же не к Романенко. А к тому, кто ушел.
