Не на тех напал.

Развернувшись ко мне, бабуля проделала некоторые манипуляции, и буквально на глазах, воздух рядом с ней начал уплотняться, создавая точную копию меня, держащую на руках младенца.

- Так, приманку сотворили, а теперь самое сложное, - зашептала она, всё время оборачиваясь на дверь. - Зазеркалье - это некое пространство, место неупокоенных душ, куда я сейчас тебя и отправлю. Будет страшно, ты наверняка почувствуешь чьё-то присутствие, но помни, пока ты спокойна и уверена в себе, никто и ничто не причинит тебе вред. Твоя основная задача - не паниковать. Воспринимай происходящее спокойнее, сдержаннее и всё будет хорошо. Ты сможешь увидеть происходящее в комнате, тебя же не увидит отсюда никто. Но вот страх почувствовать может, поэтому спокойствие, спокойствие и ещё раз спокойствие. Ты меня поняла?

- Да, - ответила, сосредоточив всё своё внимание только на комочке живого тепла, что держала в своих руках, и ради которого готова была на всё.

- Приступим.

Настенное зеркало, размером почти с мой рост, висевшее рядом с сундуком, куда я так ни разу и не заглянула, вспыхнуло яркими отблесками. Зеркальная поверхность подёрнулась рябью, а потом и вовсе исчезла, открывая тёмный провал, из которого повеяло холодом."

"Накинув мне на плечи тёплый плед, прикрыв заодно и Даришу, бабуля подтолкнула меня к этому проходу, давая понять, что мне нужно делать. Сама же осталась стоять на месте.

Стоило только перешагнуть зеркальную раму, как меня тут же отделило от комнаты мутноватое стекло.

- Тебя не видно, не волнуйся, - оценив результат, вынесла свой вердикт хранительница, заглянув в зеркало с противоположной стороны, - хорошо.

Дверь с грохотом распахнулась, и в ярком свете луны я увидела темноволосого мужчину, от одного вида которого захотелось зажмуриться. Нет, он не был уродлив, наоборот, невероятно красив, но от него исходила такая ярость, такая мощь, что если бы не малышка, я наверняка забилась бы в первую попавшуюся норку, только чтобы не видеть этих ярких зелёных глаз, в которых отразилось вспыхнувшее в его ладонях пламя, осветившее комнату, чтобы не видеть абрис этих губ, кривившихся от ненависти и презрения, широких плеч, тонкой талии и всего остального, что ещё входило в комплект под названием «Ирод треклятый», как его окрестила бабуля, исчезнувшая в тот же миг, как тот появился в доме.

Всё закружилось словно в калейдоскопе, с которым я любила играть в детстве. События сменялись одно за другим, мне оставалось лишь глядеть сквозь стекло и радоваться тому, что не я сейчас убегаю с ребёнком через распахнутое окно, что не ко мне тянуться крепкие мужские руки, готовые схватить в любую секунду...

Движение воздуха за спиной заставило отвлечься от происходящего в доме.