Рыскал как пес в квартире, похожей на лабиринт перверта-минотавра. Господи, как тут можно жить? У меня началась мигрень от обилия красного цвета, позолоты, тяжелого бархата и вони от курящихся благовоний, дым которых, смешавшись с запахом серы, казался мне удушающим. Наверное так пахнет в аду во время жарки грешников на машинном масле.

Я вломился в самую дальнюю комнату, в состоянии близком к безумию. Опочивальня адвоката могла бы служить декорацией к фильму о маньяке извращенце.

Проклятая баба лежала на огромной кровати, с головой закутавшись в меховой плед такого алого колеру, что казалось на царском траходроме расположился огромный кровяной сгусток, или монстр из глубин вселенной, прилетевший уничтожить все живое. Странно, но я думал Параша крупнее. Сдернул чертово волосатое безумие и уставился на…

– Ты,– прохрипел я, с трудом протолкнув сквозь связки истеричный смех.

– Тебя что – то не устраивает? – оскалилась женщина, одетая только в лаковые ремни, перетягивающие силиконовое тело, словно шпагат колбасу.

– Я сейчас даже готов тебя расцеловать,– сказал я чистую правду, кинув Маринке валяющуюся на полу простыню.– Прикройся, а то боюсь у меня угаснут все детородные функции организма от потрясения. Ты в путах похожа на паучиху. Значит твой адвокат тебя того- этого? Прекрасно. Ничего нового. Странно, что ты еще не откусила его голову. Так ты из-за этого ничтожества не укатила в Катар, как собиралась?

– Нет. Из-за другого ничтожества. Я осталась, чтобы наконец – то развестись с тобой и ободрать как липку, пока ты окончательно не сбрендил. Приволок толстую уродку с двумя выродками. Глядишь еще и женишься, станешь отцом семейства, купишь себе тапки и трусняк семейный. Этой толстой овце понравится. Кто знает, может перепишешь на них состояние свое, завещание накропаешь,– ехидно хохотнула моя бывшая благоверная.

– Они ведь здесь были? Женщина с детьми. Не вы же своим огненным адьюльтером дверь вынесли, – приподнял я вопросительно бровь.

– Да пошел ты, – хмыкнула моя бывшая, еще и палец средний показала, сука такая. Но сейчас мне было наплевать на такое неуважение."

"– Шеф, этот хлюст сказал, что не смог догнать женщин и детей. Они уехали на странной машине,– начальник безопасности ворвался в комнату, как слон в посудную лавку, волоча за собой вяло сопротивляющегося адвокатишку. Явно этому битюгу не знакомо чувство такта, да и правил этикета ему не привили.– Говори, давай, зюфель, видишь нервничает человек,– ткнул он синего Гришу. Интересно, почему он окрасился? Странный какой – то спецэффект.

–Они в тачку запрыгнули, когда от меня убегали,– икнул извращуга, поправляя нервно халат, разъезжающийся на пузе.

– В какую? Ты хоть что – то запомнил?

–Да ни хрена я не запомнил.