При обычных обстоятельствах мать была бы в первых рядах тех, кто набросится на любого, нарушившего этикет, и все же она не усматривала ничего неправильного в том, что сегодня, меньше чем через год после прощания с Антонио, мне предстояло встретиться со своим новым мужем. Я никогда не любила Антонио как любит женщина мужчину. И даже понимая, что наш брак никогда не был настоящим, все же я надеялась на какую-то отсрочку, прежде чем мне вновь придется выйти замуж, особенно если в этот раз выбор был не за мной.

— Тебе несказанно повезло, что Данте Кавалларо согласился взять тебя в жены.

Для многих стало неожиданностью, что он решил выбрать женщину, которая уже была один раз замужем. Ведь он мог выбрать из рядов юных, горящих желанием женщин, — говорила мне мать, причесывая мои темно-каштановые волосы.

Она не хотела задеть мое самолюбие, а всего лишь озвучивала очевидное. Я знала, что это было правдой. Конечно.

Такой мужчина, как Данте, на высоте своего положения, не должен подбирать объедки после другого, менее авторитетного мужчины. Скорее всего, так многие и думали, но так вышло, что я должна была выйти за него замуж.

Я — та, которая ни за что на свете не хотела брака с кем-то столь же влиятельным и коварным, как Данте Кавалларо. Я — та, которая хотела остаться в одиночестве, по меньшей мере для того, чтобы защитить тайну Антонио. Как я смогу продолжать обманывать? Данте знали как человека, который всегда знает, если кто-то лжет.

— Он станет главой Синдиката через два месяца, и, когда ты выйдешь за него, станешь самой могущественной женщиной Чикаго и Среднего Запада. И, если ты будешь поддерживать дружеские отношения с Арией, у тебя будут связи и в Нью-Йорке.

Моя мать, как обычно, бежала впереди паровоза, уже распланировав мировое господство, в то время как я по-прежнему не могла осмыслить того, что мне предстояло стать женой Босса. Это слишком опасно. Я была неплохой лгуньей. За время моего брака с Антонио я без устали совершенствовала свои способности, но между ложью для окружающего мира и ложью для собственного мужа разница была огромна. Как это часто бывало за последние месяцы, злость на Антонио вновь всколыхнулась во мне.

Он поставил меня в такое положение."

"Мать отошла на шаг назад, оценивая свою работу. Темные локоны волос ниспадали мягкими блестящими волнами по моим плечам и спине. Я встала. На сегодняшнюю встречу я надела кремовую юбку-карандаш, блузку цвета сливы, стянутую ремешком, и черные туфли на невысоком каблуке. Среди женщин Синдиката я была одной из самых высоких со своими ста семьюдесятью тремя сантиметрами, и, конечно, моя мать переживала, что, если надену высокие каблуки, Данте это отпугнет.