Он потянулся, разлил лимонад, что-то недовольно пробурчав. Слава поерзала и взяла кусок пиццы. Не дожидаясь лимонада, откусила и зажмурилась от удовольствия, ощутив, как специи, соус и сыр приятно растекаются по языку.

Счастье Славы длилось недолго, она услышала приглушенное:

– Не делай так.

Слава распахнула глаза и, активно работая челюстью, повернула голову в сторону Коваля.

Он снова смотрел на неё.

Не ел, не пил.

Смотрел на неё."

"И от этого взгляда впору было подавиться, поэтому Слава сразу же отвернулась и сделала вид, что нет ничего более важного, чем кусок сочной пиццы и программы телепередач.

– Как? Я вроде бы не чавкаю.

– Веснушка, ты реально не понимаешь? – недовольно рыкнул Иван. Краем глаза девушка увидела, что он тоже взял кусок.

– Нет.

– Твоё лицо…

– С ним тоже что-то не так? – перебила мужчину Слава, начиная раздражаться. Если полковнику Ковалю столь сложно угодить в его эстетических потребностях, зачем было приходить к ней на пиццу?

– Всё так. Ешь.

– И буду. Приятного аппетита, Иван Русланович.

Помня, как утром их пальцы соприкоснулись за завтраком, лимонад Слава брала, убедившись, что Коваль ничем аналогичным не занят. В конечном итоге фильм выбрал Иван. Какой-то боевик про Мексику.

На полный желудок присутствие мужчины воспринималось легче. Слава поверить не могла, что в неё влезло целых три куска. Она на себе испытала смысл фразы «заедать стресс».

Коваль тоже покончил с едой, отодвинул стол подальше и откинулся назад, вытянув руку вдоль спинки дивана.

– Иди ко мне, Слава.

Чего-то подобного она ждала с самой первой секунды, когда увидела мужчину, открыв дверь.

– Нет.

Девушка заранее знала, что ответит. Другого варианта и быть не могло.

Чтобы Коваль не решил, будто она несерьезна, ей снова пришлось повернуться к нему. Диван в гостиной был чуть больше двух метров. Слава сидела в одном углу, мужчина – ближе к середине.

Он тоже знал, что она ответит.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Визуально мужчина остался равнодушным. И лишь и без того напряженная атмосфера в комнате стала почти что невыносимой. Какой же он тяжелый человек. И дело не в его внешности и комплекции. А в его принципиальной позиции хозяина жизни.

Слава редко интересовалась чьей-то жизнью. Про семью Ковалей слышала с малолетства. Поэтому представляла, пусть и не в полной мере, их возможности.

Они были очень, очень большими. Славе не хотелось бы думать, что она встала на пути одного из членов этой семьи. Утром у неё возникли смутные надежды, что они с Иваном о чем-то договорились. Или ей по наивности хотелось в это верить?

Потому что здесь и сейчас происходило нечто иное.