Флешка оказалась у него, и Коцба развернул против Тогоева такую кампанию, от которой тот не скоро оправится. Все-таки врагов Олегу Борисовичу следовало выбирать осмотрительнее: Аслан – восточный человек, очень злопамятный, ничего не прощающий и выжидающий подходящего момента. Как сказал мне Перигорский, Коцба признался, что ждать ему пришлось долго, но оно того стоило. Так что мы должны быть признательны Юле Сахаровой – не оставь она флешку, справиться с Олегом Борисовичем было бы несколько…м-м-м….сложнее.

Сергей бросил на напарника испытующий взгляд, но не смог ничего прочитать по лицу Илюшина.

– Да, теперь ему некоторое время будет не до нас, – подтвердил он. – И его дочери тоже.

– Интересно, зачем Конецкая взяла родственницу к себе, если терпеть ее не могла? – недоуменно протянула Маша.

– Как раз это очевидно, – отозвался Бабкин. – Во-первых, потому что ей нужна была сиделка к ее подруге, Мурашовой, а тут подвернулся такой шанс – почти бесплатная рабочая сила, полностью зависимая от хозяйки. Во-вторых, когда Сахарова подстерегла Конецкую возле дома и бросилась к ней, умоляя спасти ее и дать приют, старуха не выдержала и дрогнула – она все-таки тоже не каменная, а тут как-никак перед ней была хоть и не кровная, но родственница, тем более по линии покойного мужа.

Макар недоверчиво посмотрел на приятеля.

– Это твои догадки? Откуда такие подробные детали?

– Сама же Конецкая и рассказала, пока мы ждали окончания допроса, – признался Сергей.

– Тьфу ты! Я-то думал, что ты научился выуживать информацию «из ничего».

– Вписала.

– Это и был самый опрометчивый ее поступок.

– Нет, самым опрометчивым ее поступком было то, что она взяла эту дрянь в свой дом. Бр-р-р! Как вспомню Сахарову у стены с пистолетом, так снова не по себе делается. Надо было мне пристукнуть тогда этого Макеева, но кто ж знал, что она заставит его отдать ей ствол!

– А вторая девушка, она цела? – вступила Маша.

– Домработница? Цела, что с ней будет! Только слегка побита.