Альв вздыхал:

— Мы дали ей самое обычное норвежское имя, надеясь, что ее характер будет под стать этому имени, но, видно, проклятие так просто не победишь…

Родные из Швеции сообщили, что Дан Линд обнаружил весьма незаурядные способности и ему было позволено заниматься со шведским профессором Улофом Рюдбеком-младшим — известным ботаником и выдающимся знатоком языков, а уже у него Дан познакомился с такими крупными учеными, как Урбан Ярне и Эмануэль Сведенборг.

В детстве Ингрид доставляла своим родителям много хлопот и огорчений. Они безгранично любили ее и заботились о ее благе.

Она тоже отвечала им любовью. Иногда она кидалась к ним с бурными объятиями или прибегала ночью в их постель, спасаясь от ночных страхов. Она утверждала, что в комнате у нее живут страшилища, и она их нисколько не боится, но они поднимают такую возню, что мешают уснуть. А в постели у родителей так хорошо и уютно!

Альв много раз провожал Ингрид в ее комнату, чтобы выгнать оттуда страшилищ, которых там, разумеется, застать не удавалось. Лишь на полу лежал прямоугольник синеватого лунного света.

В те годы Ульвхедин служил им утешением.

Он сам хорошо знал, что такое в детстве носить в себе дьявола. Ульвхедин поддерживал маленькую Ингрид и выручал ее из трудных положений. Они стали добрыми друзьями, и Ингрид не раз убегала в Элистранд, чтобы просить у Ульвхедина совета. Ей хотелось быть хорошей девочкой, но временами зло, дремавшее в ней, пробуждалось, и Ингрид теряла власть над ним. Вот тогда она особенно нуждалась в уверениях Ульвхедина, что со временем ей удастся победить это зло.

Старики часто сравнивали Ингрид с Суль, и Альв нарочно ходил в Линде-аллее, чтобы еще раз посмотреть на ее портрет.

У Суль было небольшое, сужающееся книзу кошачье личико, Ингрид была совсем не похожа на нее. У Ингрид были большие янтарные глаза, темные ресницы, маленький нос и припухлые губы, уголки которых, как и у Альва, были весело приподняты. В диковатых глазах и очертаниях рта сквозило что-то высокомерное, но в целом лицо ее было более классической формы, чем лицо Суль. Хотя обе они были на редкость красивы.

Но Альв опасался не внешнего, а внутреннего сходства.

Суль, несмотря на свои веселые сумасбродства, была глубоко несчастна.

Альв от всего сердца надеялся, что судьба будет более благосклонна к его единственной дочери.

Он не мог закрывать глаза на эту опасность.

Больше всего его пугали истории о том, как Суль без малейших угрызений совести лишала жизни тех, кто становился на пути у Людей Льда. Альв и Берит отдавали много времени и сил воспитанию дочери. Они пытались научить ее различать добро и зло, свое и чужое, пытались внушить ей, что все люди чувствуют одинаково — то же самое, что и она.