Магические искры сорвались с кончиков длинных сильных пальцев, оплели дверь, растеклись сверкающими ручейками по стенам.
– Слушаю вас.
– Пообещайте, что сперва выслушаете до конца, затем будете принимать все необходимые решения, – подстраховалась я на случай, если мужчина разгневается и начнёт меня гнать из дома в шею после первой же фразы.
– Моё слово – гарант вашей безопасности и вашего спокойствия. Не тревожьтесь понапрасну, просто поделитесь наболевшим.
Замок вдруг щёлкнул – нас всё–таки закрыли. Я не знала, плакать или смеяться. Ну что за неугомонная женщина эта Дебора!
– Вы даёте слугам слишком много воли, – заметила, с трудом сдержав порыв закатить глаза.
– Я отношусь к ним, как к членам гнезда, то есть к тем, за кого могу убить. Они свои, им позволено то, что не позволено остальным, – коротко и ёмко обозначил свою политику дракон.
– И готовы принять меня в святая святых?
– По результатам этого разговора, – не стал миндальничать и лукавить герцог. – Я признаю только полное доверие.
Теперь мне стали ещё более понятны рассказы Деборы о том, как его светлость возмещал ущерб слугам, а также реакцию жителей маленького, но дружного поместья на внезапный пожар. С таким хозяином чего им бояться? Неприятно, но не смертельно, как говорится.
Хотя лично я по–прежнему считала это ужасным, и капала на мозги Роксане, чтобы больше так не рисковала. Ведь она может не знать, что в доме гости и сжечь их. Этот аргумент её убедил, потому я надеялась, больше никто не столкнётся с гневом дракона, выраженном в столь категоричной форме.
– А я могу рассчитывать на ваше доверие? – задала вопрос, ответ на который многое для меня значил.
– Разумеется. Любые отношения – это работа с двух сторон.
Он был холоден и словно нарочно мне не помогал. Ни тебе мягкого, обходительного тона, ни бархатных ноток в голосе, которыми герцог обычно пользовался, ни располагающего взгляда и открытой позы.
Ладно. Я приняла решение, значит, не буду оттягивать неизбежное. В конце концов, сколько можно жить во лжи и недомолвках? Мы взрослые люди и должны говорить друг с другом, а не надеяться, что кто–то о чём–то догадается или мистическим образом почувствует.
Подняла взгляд на мужчину и начала рассказ с самого начала. Не скрывая совсем ничего, даже про свои страхи рассказала. Единственное, о чём умолчала, так это о некоторых проделках Роксаны. Это наши женские дела, незачем его в них посвящать.
– Я рад, что вы открылись мне, Элизабет.
– Вы не выглядите удивлённым, – заметила, вглядываясь в непроницаемое мужское лицо.
– Я однажды вам сказал, что в мой дом не попадают непроверенные люди, к дочери тем более попадают лишь лучшие из лучших. Разумеется, я знал о вас.
– Но… Как же?..
