– Что ты скажешь в своё оправдание, Роксана?
– Я? – искренне удивилась девочка и вытаращила на меня голубые глазёнки, в которых уже видны были проблески слёз.
– Эльза! – шокировано выдохнула Дебби. – Как ты можешь думать, что наша милая малышка способна на подобное! Она же совсем кроха! Дитя!
– На подоле платья и в волосах опилки, мы также можем обнаружить их на паркете, ручная пила лежит за фортепиано, а на коленях юной мисс лежала палка для гардин, она её аккуратно положила на стол, когда вставала. Приглядись, Дебби.
Роксана недовольно на меня посмотрела, но быстро вернула себе прежний ангельский вид.
– О–о–о, – протянула домоправительница, а по совместительству и экономка, и нянька, и даже немного кухарка и садовник.
Дебби работала здесь давно, считала поместье домом и относилась к живущим под его крышей соответственно, тут же беря каждого новенького под крыло. Её простоватое лицо, тёплые карие глаза, чуть снисходительное, но в то же время удивительно нежное отношение ко всем, пышная, вкусно пахнущая булочками и ванилью фигура, плавные движения и искренние реакции дарили ощущение материнской заботы и покоя.
Даже прибежавшие на звуки слуги сейчас терпеливо ждут распоряжений и не вмешиваются. И не смеются над упавшей главной, а ждут её указаний, при этом позволяя себе едва заметные недовольные взгляды в адрес ребёнка.
Это не город, здесь нет строгих ограничений и все жители дома считают себя членами одной большой и дружной семьи, душа которой – Дебора.
Может потому, что Дебби никогда её не накажет, не отомстит и не обидит?
Вот правду говорила нянюшка, на добрых людях вечно все ездят. В детстве я не понимала эту фразу, представляя, как по улицам расхаживают добрые мужчины и женщины, у которых на шеях восседают наглые злыдни. А когда поняла, осознала и то, что в некотором роде моё детское восприятие оказалось не так далеко от истины.
– Итак, возвращаемся к изначальному вопросу, – строго проговорила я и повернулась к хлопающей голубыми глазищами Роксане.
– Я этого не делала.
– Предлагаешь обратиться в суд? Уверяю тебя, моя дорогая: господа присяжные будут на моей стороне. Ты и сама это знаешь. Отчего безобразничаешь? Что плохого тебе сделала госпожа Фантао?
Кроха сложила руки на груди, сжала губы и отвернулась.
– Я… я лишила её сладкого. За твой багаж, – неуверенно, но поддержала мою политику домоправительница.
