— Плевать я хотел на то, что думают другие, Люб. Тем более это просто откровенный хейт. Ничего более. Никак не относится к реальности, — он гладит меня по плечам. — К сожалению, это часть моей работы, да, и моей жизни. Я поначалу тоже вскипал, как спичка вспыхивал. Но потом понял — туфта это всё. А если реально достает, то можно и в суд подать.

— Не надо никакого суда, — выдыхаю судорожно. — Это же как в школе — таким пакостным чем больше внимания, тем больше их это радует. Только в школе дети, их души ещё способны стать светлее, а тут….

Я улыбаюсь сквозь слезы. Его крепкие руки надежно держат меня, и мир снова обретает краски.

Мирон — мой мир, и я знаю, что с ним я справлюсь с любой ерундой.

— Именно, Кошка. Так что давай завязывай, ну?

— Спасибо, — шепчу я, осторожно вытирая слезы и надеясь, что мой макияж еще можно спасти.

Он наклоняется и целует меня сначала в лоб, а потом в губы.

— Всё, поехали. Нам ещё пожениться нужно, — говорит он с улыбкой. — А то нас там в загсе потеряют.

— Поехали, — смеюсь, ощущая, как меня отпускает, и становится внутри снова легко и тепло.

49

Мы подъезжаем к загсу, и сердце у меня так стучит, будто я только что пробежала марафон.

Мирон держит меня за руку, его пальцы крепко сжимаются вокруг моих. Я чувствую себя невероятно счастливой и немного растерянной. Моя жизнь вот-вот изменится, и осознание этого кружит голову.

На ступеньках загса толпятся журналисты. Камеры щелкают, кто-то выкрикивает наши имена с Мироном, а я хоть и стараюсь не напрягаться, всё же ся сжимаюсь внутри. Пытаюсь держать спину ровно, но приходится крепче сжать руку Мирона, потому что ноги кажутся слабыми.

— Мирон, как ощущения? — кричит один из репортёров.

 — Готовы проститься с холостяцкой жизнью? Скучать не будете?

— Отличные! Скучать точно не получится! — отвечает он, а потом оборачивается ко мне и добавляет чуть тише: — Спокойно, Кошка. Всё хорошо.

— Знаешь, а я спокойна, — я краснею, но улыбаюсь, пытаясь прикрыть своё смущение. — Сама в шоке.

И тут кто-то из журналистов выкрикивает:

— Невеста просто невероятно красивая! Любовь, посмотрите в камеру!

Мирон подмигивает мне и шепчет:

— А я что говорил? Красавица же.

Щеки начинают гореть сильнее, но я смеюсь. Его уверенность действует на меня успокаивающе.

Ну что сказать, как бы я не пыталась себя успокоить, но тот пост ударил по нервам. А сейчас этот выкрик журналиста — плюс сто к моей уверенности.

Я расправляю плечи и, улыбаясь, поворачиваюсь к журналистам. Пусть не думают, что если я не представительница бомонда, то буду вести себя как забитая селянка.

Фигушки всем этим Алёнам и им подобным.

Входим внутрь. Обстановка торжественная, но уютная. В зале мягкий свет, тихо играет музыка. Мои пальцы дрожат, когда мы идем к столу для регистрации.