Коротким резким кивком он указал ей на стул. Эмили почти упала на сиденье, пытаясь отождествить этого человека с тем, которого знала.
– Поскольку у вас, видимо, нет мнения по этому поводу, позвольте говорить без обиняков. Думаю, вы знаете, почему я просил вас приехать?
– Уитни? – задыхаясь, пробормотала Эмили. В горле мгновенно пересохло, а язык отказывался повиноваться.
– Где она? – резко спросил он и немного мягче добавил: – Я не пытался увидеться с вами раньше, поскольку не хотел ставить вас в положение человека, предавшего доверие подруги, и имел все основания верить, что сам сумею отыскать ее. И теперь, ничего не добившись, я собираюсь настаивать на том, чтобы вы сказали мне правду.
– Но… но я действительно понятия не имею, где Уитни. И даже не подумала спросить, куда она едет. В жизни не представляла, что она… она так долго не возвратится.
Холодные серые глаза впились в Эмили, словно оценивая правдивость ее слов, определяя, насколько она искренна.
– Пожалуйста, поверьте мне! Теперь, когда я увидела вас… никогда бы не стала ничего скрывать, знай я в действительности, где Уитни. Это было бы просто неблагородно с моей стороны!
Клейтон слегка кивнул, и выражение его лица уже не было таким грозным.
– Спасибо, – просто ответил он. – Я велю кучеру доставить вас домой.
Эмили поколебалась, оскорбленная его властным тоном, но в то же время была признательна ему за то, что он достаточно доверяет ей, чтобы безоговорочно принять за правду все сказанное.
– Уитни говорила мне, что вы нашли эту несчастную записку, – пробормотала она и с сожалением покачала головой. – Знаете, она тогда никак не могла решить, обратиться ли к вам «дорогой сэр» или…
Красивое лицо герцога исказилось неприкрытой болью, и Эмили невольно осеклась.
– Простите… мне не следовало бы упоминать об этом…
– Поскольку у нас, кажется, нет секретов друг от друга, не можете ли сказать мне, почему Уитни вообще написала эту записку? – тихо спросил он.
– Пыталась спасти свою гордость. Надеялась… нет, хотела, чтобы вы приехали к ней. И думала, что этой записки будет достаточно… хотя ей не стоило даже думать о таких ужасных вещах…
– Единственная ужасная вещь, которую сделала Уитни, – это дала согласие на брак со мной, – перебил Клейтон.
Из зеленовато-карих глаз Эмили брызнули слезы, но она решительно поднялась.
– Это неправда. Уитни обожала… обожает вас, ваша светлость.
– Еще раз спасибо, – смиренно прошептал Клейтон.
Долгое время после ухода Эмили он не двигался с места, физически ощущая бег времени, зная, что с каждой прошедшей минутой боль и гнев Уитни превращаются в ненависть.
