Подумай, Лин, сможешь ли ты ждать свою истинную около двух десятков лет? Сдерживать собственного зверя, чтобы не причинить Золе вреда? Помогать ей становиться на лапы, как новорожденному щенку и всему обучать? Защищать обеих девочек, человека и зверя, от косых взглядов и длинных языков? Подумай об этом хорошенько, Фуров. И отступи, если сомневаешься. Назад дороги не будет, я не позволю. Моя дочь настрадалась так, что другим и в кошмарах не снилось. Отныне я никому не позволю ее обижать. Особенно тебе, ее истинному.
— Я подумал, — отвечаю без пауз и следом уточняю, поднимаясь из кресла. — Когда выдвигаемся?
Мне не нужно время на размышления. Мое решение неизменно. Я, как и Бураш, не готов был отказаться от любимой, даже когда считал ее простым человеком. А уж теперь тем более от нее не отрекусь. Последую всюду. И буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы она поправилась. Хоть всю жизнь."
"И все у нас будет прекрасно. Мать-Луна не зря провела нас через такие испытания, чтобы, в конце концов, разделить. Не верю.
Мы будем вместе и будем счастливы.
А пока у нас есть Солана. И Джейкоб. Так что, как-никак, а семья уже совсем не маленькая.
Глава 43
АНИЛА
— Привет, моя хорошая, — негромко и нежно-нежно произносит Лин, стоит попытаться открыть глаза. — С возвращением, Ани.
— При… — открываю рот, но вместо слов получается какой-то сип.
— Подожди, не разговаривай, я дам воды, — правильно истолковывает мою неудачную попытку сглотнуть пересохшим горлом истинный.
А в следующее мгновение губ касается непонятно откуда взявшаяся фарфоровая чашка, и божественно-прохладная вода наполняет и насыщает обезвоженный организм.
Матушка-Луна, как мало для счастья надо.
После нескольких глотков вновь откидываюсь на подушки и стараюсь отдышаться. Чувствую себя старой развалиной, которую совершенно не слушаются ни руки, ни ноги.
— Лин, — произношу все еще хрипло, с трудом приподнимая ладонь, чтобы коснуться столь дорогого сердцу лица. — Ты же мне не снишься, да? — уточняю, не до конца веря глазам.
— Нет, родная, не снюсь, — улыбается шире истинный, накрывая мои пальцы своими, и жмурится, будто я его королевской лаской одаряю.
— Я смешная? — уточняю происхождение его непонятного взгляда, изучающего меня с каким-то неправильным слишком теплым блеском. — Растрепанная? Сонная? Что?
— Самая красивая на свете, — звучит неожиданный ответ.
— Я? — переспрашиваю на всякий случай, потому что поведение Фурова больше тянет на сладкие грезы, чем реальность.
— Ты, Ани, только ты, — заверяет, поглаживая тыльную сторону кисти.
— Хорошо, — киваю несмело.
Конечно, ничего хорошего я пока не вижу, скорее, странности одни, но они мне, если уж не врать самой себе, очень нравятся.
Кстати, про «вижу».
