Причем цвет кожи паствы был разным — от белого до бронзового местных аборигенов. Сидело на скамьях даже несколько краснокожих орков, принявших веру в Единого. Ну и проповедник с кафедры вещал про слово Его. До боли знакомый проповедник… Ладно, опустим вступление — пора к делу.

Я сделал шаг из полутьмы прихожей.

— Ибо сказано в писании…

— Святой отец, можно присоединиться к вашей мессе? И примкнуть к вашей пастве?

Сначала сцена была немой, потом наполнилась визгом и криками радости. Завизжал даже Друг, стрелой промчавшийся через проход, и теперь прыгающий перед Фили и Иль.

Арий строго покачал головой и отложил писание на алтарь. А вот и Осий, собственной персоной, карабкающийся через скамейки.

— Ну ты и устроил переполох, братишка, — строго сказал подошедший Осий, перед тем, как начать душить меня в объятьях.

— Как умею, — я еле освободился от медвежьих объятий братца.

Тут кое-кто еще спешит меня обнять. И даже поцеловать. И, я чувствую, Арию пора закатывать мессу по неожиданному возвращению блудного брата, ил что там еще по этому поводу полагается?

Все, я дома.

А вот надолго ли — один Единый знает. Но на несколько зимних месяцев пора уняться, и вспомнить, что такое дом и семья. Ну а дальше — мой путь далеко не закончен. Но все потом, потом. А теперь — поставим на фразе жизни запятую. Пока.

Конец третьей книги"