Если семья из трех человек — пятнадцать тысяч надо выложить. При том, что зарплаты урезают и не платят. Оплатить такой выпускной могут себе позволить только Райко и Заячковская. Баранова — не факт. Лихолетова — тоже вряд ли.
Скорее всего, на выпускной мы скинемся по тысяче-полторы, отметим его в столовой, пойдем на наш пляж встречать рассвет, как было в параллельной реальности. Но можно ведь всем скинуться по полторы, добрать недостающее и отметить в «Лукоморье»! Одноклассники вспоминать будут всю жизнь, да и родители их порадуются. Представилось, как Желткова или Карась заходят в ресторан и не знают, в какую руку брать вилку, в какую — нож. Вот впечатлений будет у ребят, которые всю жизнь пахали в огороде и донашивали родительские вещи.
Или к черту выпускной, отмечу свой день рождения в кругу близких?
Я представил себя эдаким буржуем, объедающимся красной икрой, вокруг друзья с разинутыми от восхищения ртами. Официантки порхают, только и успевают приносить и уносить еду. Закажу музыку на весь вечер и буду наслаждаться. Если бы у меня не было памяти взрослого, я так и сделал бы. Но теперь я мог посмотреть на себя со стороны… Аж плечи дернулись непроизвольно, до чего же тупо это будет смотреться! Пятнадцатилетний пацан в ресторане мажорит вместе со взрослыми дядями и тетями. А некоторым друзьям и пятнадцати нет, кабак — самое место для такого мероприятия, ага.
Пусть будет выпускной. И я порадуюсь, и одноклассники, и их родители. Баранова, Райко и Семеняк не пойдут, уже меньше денег надо будет. Мать Желтковой, очевидно, тоже. Ну и нормально: по тысяче с человека плюс сколько-то на автобус, чтоб встретить рассвет на озере.
В дверь постучал Борис.
— Ты там не утонул?
Блин, даже мыться не начал!
— На горшке, — отозвался я, конверт сунул под ванную.
Надо будет запечатать его и перепрятать в рюкзак.
Приняв душ, я передумал оставлять драгоценный конверт в ненадежном месте, спрятал его в олимпийку и, уступив место Борису, перепрятал в рюкзак. Подошел к телефону, набрал Илью и сказал, когда он взял трубку:
— Привет. Ну что, ты готов?
Помолчав немного, Илья выдал:
— Нет. Потому что я все взвесил и понял, что это тупо. Соберемся мы, скажем, в двенадцать. Через час доберемся на вокзал, потом еще час ехать, и вот уже два часа дня — и это в лучшем случае. И что нам остается? Потоптаться три часа по лесу — и назад, чтобы по темноте не шастать?
Похоже, мое желание устроить себе выходной побороло здравый смысл. Сегодня и самому не особо хотелось снова в спешке куда-то лететь, к тому же оставался незакрытый вопрос: как там Барик? Может, труповозка уже увезла его остывшее тело, а следственная группа фотографирует кровищу на стенах и собирает стреляные гильзы?
Пожалуй, первое, что я сделаю — поеду к нему.
