— Так ты специально это подстроил, потому что видишь угрозу своей власти?

— Они смели требовать руки моей дочери! И знаешь, они её получат! Мои крючкотворы не нашли способа обойти договор. Но Талий, имея в своём роду имперскую кровь, мог желать мне гибели, чтобы самому стать во главе страны.

— Ты дурак! — с сожалением сказал Меньшиков. — А с дураками мне не по пути.

Император с гневом посмотрел на него.

— Это измена?

— Нет, — ответил Меньшиков, — но теперь ты сам по себе, Саша. Я ректор университета, а не воин. В будущей войне я не стану сражаться за тебя.

— Это твой окончательный ответ? — выпуская свою магию спросил император."

"Меньшиков не стал отвечать, и ещё внимательнее стал смотреть за боем. Его взгляд остановился на Эмери, которая стояла у моста следя за боем. А рядом с ней стояло трое мужчин. У двоих на мантиях были оранжевые вставки, что говорило о том, что это маги огня. Третьего он вначале принял за мага земли, и лишь присмотревшись понял, что на доспехе не коричневые вставки, а зеленые.

«Сын смотрит, как отец сражается насмерть. — обдумывал происходящее Меньшиков. — Хотел бы я такой смерти?». Но он быстро выкинул эту мысль из головы. Ведь умирать архимаг совершенно не хотел. На то и был расчёт скорой свадьбы его дочери и Ярара. Вернуть себе молодость и помочь молодому правителю, как когда-то просил его старый друг. «Эх, видел бы отец нынешнего императора, что тот творит. Понятия честь и доблесть ему неизвестны. Перед ним лишь пешки!»

Из задумчивости его вывел звук сильного взрыва. Меньшиков вновь напряг зрение.

Талий перешёл в наступление и даже стал теснить Щеглова. «Какой же у него потенциал», — подумал Меньшиков. А в это время клинки стали мелькать с огромной скоростью. И вот Щеглов запнулся, и упал на мостовую. Архимаг уже подумал, что бойня за этот проклятый город закончится.

— Стихия, что же он делает, — прошептал архимаг. Он позволил Щеглову подняться. И даже с такого расстояния Меньшиков понял, что противник Талия ранен! То, что не удалось ему, смог сделать ТЬЕР. И как только они разошлись, чтобы снова скрестить клинки, Щеглов сорвал что-то с шеи и кинул в сторону противника. Меньшиков заметил, как Талий успел выставить огненный щит, после чего появилась яркая вспышка. И из-за того, что Меньшиков сконцентрировал свой взгляд на том месте, понадобилось время, чтобы привести зрение в порядок. Но прежде, чем он это сделал, услышал крик. Женский крик.

Я с напряжением смотрел за боем. Я не мог сказать, что они двигались слишком быстро. Но то буйство магии, что творилось вокруг них, чувствовалось даже невооруженным взглядом. Огненные заклинания летели от Талия в сторону Щеглова, который принимал их на щит. При чём почти все атаки отца Щеглов принимал на свои артефакты.