Если кто-то совершает преступление?

— Оставить адрес человеку – преступление?

— Это запрещено, и он это знает.

— Почему?

Ян-Лин немного помялся, а затем оСторожно взял меня за локоть и притянул к себе. Я настороженно смотрела на эльфа. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сопротивляться. Память услужливо подбрасывала картины моей юности. Эльф зашептал мне на ухо:

— Потому что людям, как правило, нельзя передать магию.

— И что? – не поняла я.

Эльф, поколебавшись, продолжил:

— Думаю, ты уже догадалась, что здесь имеет значение – передал ли ты свою магию следующему поколению, или нет. Так вот – никто не запрещает на самом деле эльфам любить людей, встречаться с людьми... И даже привести женщину в дом и назвать своей женой, хоть чужаков и не любят здесь. Но если ты не смог передать магию потомкам это позор не только для тебя, но и для рода. Такие как ты – редкость, Шия. Третий или пятый случай пробуждения золотой искры у полуэльфийки за всю историю. Привести сюда жену – это поселить ее во враждебном обществе, самому стать отщепенцем и покрыть позором свой род. Как много ты знаешь тех, кто готов взять на себя такую ответственность?

Я не смогла найтись с ответом, и Ян-Лин снова зашептал:

— А этот Кианфан просто слабак. Не смог остаться, не смог забрать, но оставил надежду. А вот это наш закон строго запрещает. Не берешь в жены – значит, тебе не видеть и не воспитывать своих детей. Таково правило. Ты волен уйти к людям или вернуться, и если вернешься с женой – никто не погонит за порог...

— Но будут осуждать по гроб жизни? – фыркнула я. – Ну и законы у вас... Какими же великими и мудрыми вы хотите казаться, и как прогнил ваш Линьин на самом деле.

Ян-Лина немного обескуражила эта тирада. Он выпустил мой локоть и сказал уже чуть громче:

— Кианфан мог отказаться. Наказание – ссылка на два месяца или участие в качестве жертвы в турнире. Он выбрал свои мучения сам.

— Потому что вы задурили ему голову, – продолжала настаивать я.

Остроухий сдался и примирительно поднял руки:

— Хорошо, хорошо. Ты не понимаешь наших законов и культуры, я понял. Ничего привыкнешь, освоишься, а я тебе помогу.

От этих слов меня почему-то пробрал мороз по коже. Я вспомнила о предполагаемых планах папаши на мою будущую жизнь и обнаружила, что все еще стою слишком близко к эльфу. Больше всего мне хотелось убежать, но я позволила себе только отступить на шаг и попросить:

— Проводи меня обратно."

"Эльф выполнил мою просьбу, продолжая развлекать меня по пути уже ничего не значащими разговорами. По дороге снова накатила дурнота и головная боль, так что к тому моменту, когда я добралась до своего кресла, мне уже было совершенно наплевать на то, что сидеть предстоит между Аккеро и Стэндишем.