"

"— Время, Вадик! Время! — показывает она на часики, болтающиеся на бриллиантовом браслете. — Мы сейчас опоздаем, — причитает, забегая в санузел. А я смеюсь в голос, наблюдая, как совершенно голая женщина, носится по спальне на каблуках.

— Ты бы еще табуретки к ногам примотала, — рыкаю я, вспоминая о беременности. — А если навернешься, Оль?

— А ты на что? — доносится из сортира. — Держать меня — твоя обязанность!

За милыми перебранками настроение улучшается. Я снова напяливаю смокинг, поправляю бабочку и, взяв в руки нечто из шелка и сетки, украшенной вышивкой, кричу. — Ты скоро, Олюшка? Мы же опаздываем…

К ЗАГСу мы приезжаем самыми последними.

Жених и невеста уже топчутся перед распахнутыми в зал дверями. А новый губер, строгий и мрачный мужик, пытливо оглядывает каждого гостя. Увидев нас с Ольгой, он добродушно кивает и, взяв под руку Елену Прекрасную, торжественно входит в зал регистраций. Мы с Ольгой замыкаем шествие. И встав во втором ряду, лениво наблюдаем за церемонией. Не знаю, для кого как, но лично мне сразу вспоминается наша свадьба. Ольгино «да!», которое я ждал с придыханием. И все боялся, как последний дурак. А вдруг она откажется? Вдруг передумает?

И вот теперь, глядя, как Елена Прекрасная кивает своему избраннику, я отлично понимаю, что испытывает ее жених. Будь ты губернатором или сенатором, но никто не застрахован от отказа. Я смотрю на багровую шею губера-молодожена, точно зная, что он нервничает. Так же, как и я два месяца и двенадцать дней назад. И только когда надел Ольге обручальное кольцо на палец, немного выдохнул. Но если честно, до сих пор очкую время от времени. Особенно, если вспомнить, как мы удирали из Шотландии. Боюсь даже представить, чем закончилась бы эта жуткая история с картинами, не явись я в тот злополучный день в Эдинбург.

Осталась бы в живых Ольга, и где бы оказался мой сын? И что именно искали в доме Юэнн и Нора? Много вопросов, но на большинство из них мы так и не получим ответа.

За прошедшие три месяца жизнь наша не очень-то изменилась. Но, наверное, мы научились слушать друг друга и, самое главное, слышать. Не прятать голову в песок, не убегать или запивать проблемы алкоголем, а садиться напротив друг друга и спокойно обсуждать ситуацию.

Те же картины можно было втихаря доставить в музей, а потом бы преспокойно обнаружить в хранилище.

А следом закрыть уголовное дело. И волки сыты, и кошки целы… Или овцы, мать их!

Но Ольга не оставила мне ни единого шанса пойти на попятную. Да и кто я такой, чтобы спорить с любимой!

— Ты обещал, — напомнила наш разговор в Эдинбурге.

— Да я и не отказываюсь, — отмахнулся я.

«Прости, сынок, — мысленно говорю я старшему сыну. — Ты облажался по-крупному. Связался с Терезой, став в ее руках марионеткой. Я бы подтер за тобой. Как обычно.