А еще от того, что альфа, которого мне сейчас придушить хотелось, снял с меня платье и отбросил его в сторону, после чего частично выходя из меня, ладонью шлепнул по попе и тут же сжал ее пальцами.
- Продолжай. Я тебя внимательно слушаю, - еще более хрипло произнес он, губами касаясь моего плеча.
- Ненавижу тебя, Дилан…
Он слишком внезапно вышел из меня, после чего подхватил на руки. Изначально, я тут же обвила его шею руками, а затем резко убрала их.
- Будет лучше, если ты все это произнесешь мне в глаза, - Дилан усадил меня на стол. Сорвал трусики, которые и так висели в районе коленей, после чего положил их к себе в карман.
- Отдай. Немедленно, - у меня глаза запекло от того, насколько широко я их раскрыла. У него вообще совесть есть?
Альфа проигнорировал эти слова. Раздвинул мои ноги и окинул меня взглядом. Медленным. Слишком внимательным. Доводящим мою кожу до острого покалывания.
- Охренеть, насколько же ты прекрасна.
- Отвали, - очередная попытка ударить его, на этот раз ногой, провалилась.
- Мне нравится, когда ты так грубо выражаешься, - Дилан положил ладони на мои коленки и в слишком резком движении подтянул к себе. Вплел пальцы в волосы и вторую руку положил на внутреннюю сторону бедра. После чего наклонился. Посмотрел в мои глаза. – Люблю твой острый язык. Я бы им воспользовался. Прямо сейчас. Но мы же разговариваем. Пока что не хочу занимать твой рот другим делом. Но это пока что, моя омега.
- Я не могу перестать удивляться тому, какой же ты ублюдок, - от гнева мне даже дышать стало трудно.
- Я всегда был таким. И ты меня такого полюбила.
- А не ты ли только что дал понять, что сомневаешься в тех моих чувствах?
Положив ладонь на мой затылок, Брендон не дал мне возможности отстраниться и избежать того поцелуя, который уже в следующее мгновение обжег губы. Даже в нем альфа был безжалостен.
- Если ты так любила, тогда скажи, почему вновь встретившись, смотришь на меня настолько холодно? Словно я для тебя чужой человек, – все такими же жадными поцелуями он обжег щеку, а затем и шею. Ладонями сильнее сжимая мои бедра и еще ближе придвигая к себе. Так, что моя грудь коснулась ткани его рубашки. – Почему не злишься? Почему не высказываешь, насколько плохо я поступил с тобой?"
"- Потому, что мне уже нет до тебя дела, - я положила ладонь на его щеку, а затем против воли вплела пальцы в жесткие непослушные волосы, стоило Дилану губами коснуться моей груди, а я даже не представляла, что ее можно целовать настолько порочно. Вбирая соски в рот, а затем проводя по ним языком. – Я… Я не вижу смысла тревожить то, что уже давно осталось в прошлом.
Говорить стало труднее. Мыслить вообще невозможно. Я будто бы вовсе окуналась в раскаленное масло.
