Черная трубка, пахнущая горячим металлом и порохом, повернулась к Николасу. Он зажмурился.
И услышал:
– Не трусь, Колян. Седой тебя с заказа снял. Дыши кислородом – можно.
– Снял? Почему снял? – деревянным голосом спросил Фандорин.
– Понравился ты ему. Говорит, отвязный мужик, пускай живет.
Глаза Николаса уже привыкли к слабому освещению, и теперь он видел лицо убийцы вполне отчетливо: и растянутые в улыбке тонкие губы, и гладкий мальчишеский лоб, и щеки с ямочками.
– Я? Понравился Седому? Но разве мы с ним… Фандорин не договорил застонал, кляня собственную тупость. Ну конечно, конечно! Всё же так просто!
Он не столько спросил, сколько констатировал:
– Болотников с самого начала работал на вас? Наткнулся на мою статью и сразу побежал к Седому, да?
– Не знаю, на что он там наткнулся, но с Седым они по корешам давно, еще когда Владик на эту самую комиссию бабки отстегивал.
Итак, Седой был спонсором комиссии по поискам библиотеки Ивана Грозного. Вот почему, прочтя статью в британском журнале и поняв, что появился шанс найти Либерею, Болотников обратился за помощью именно к нему. Выманил лопуха-англичанина в Москву, передал его в опытные руки Шурика, а сам занялся изучением письма. Не было у Максима Эдуардовича никакой фотографической памяти – просто грамотка находилась в его руках так долго, что первые ее строки он запомнил наизусть.
А что было потом?"
"Тоже ясно. Почти сразу же Болотников понял, что в левой половине документа содержатся некие зашифрованные сведения, понятные только знатоку истории рода фон Дорнов. Вот почему Шурик получил от своего шефа приказ прекратить охоту на англичанина, а наоборот, подбросить ему кейс обратно. Более того. Седой решил взять магистра под собственную опеку, для чего и устроил инсценировку с дракой и пальбой – надо сказать, весьма убедительную. План был, что называется, fool-proof[21]: запугать Николаса и поставить его в положение, когда ему не к кому будет обратиться за помощью. А тут верное убежище – отсиживайся, сколько хочешь. Полный комфорт, да и полное содействие, если от скуки надумаешь заняться решением некоей головоломки. Если бы подвыпивший Николас не поддался приступу альтруизма, всё именно так бы и вышло…
– Значит, Влад и есть тот самый Седой, – горько усмехнулся Фандорин, вспомнив душевную широту чудесного флибустьера. – Почему «Седой»? Он же молод.
– Потому что Соловьев, – непонятно ответил Шурик.
Ладно, это было неважно. У Николаса имелся вопрос посущественней.
– В чем перед вами провинился Болотников? Или просто стал не нужен?
– Шибко умный стал. Захотел втихаря, без Седого, банк сорвать. «До развязки еще далеко, и исход проблематичен», – передразнил киллер высокий баритон архивиста. – За лохаря Седого держал.
