Составили подробный отчет, сводившийся к основному – а невозможно в данной местности проводить строительные работы. Подземные пласты почв расположены столь причудливым образом, что перед холмами в полях под небольшим плодородным слоем залегают песчаные плавуны, а за холмами обнаружен выход базальтовых горных пород. В нашем музее копии этих отчетов хранятся. Но пламенным большевикам царские изыскания не указ. Решила новая власть построить здравницу для высшего большевистского руководства, а не получилось. Тяжелая строительная техника вязла в полях, стоило перекрыть самый малюсенький ключ, как всего за пару месяцев почва заболачивалась и тракторы проваливались по кабины.

Потыркались, попробовали и так и сяк да и плюнули – подумаешь, медвежий угол, Предуралье, страна большая, другие целебные места найдем. Но местные управленцы высшего звена потихоньку в поселке дома скупали, перестраивали и в частную собственность оформляли.

– То есть поселочек таки элитный? – уточнила Глаша."

"– Элитный-то он элитный, да не совсем. Дело в том, Аглая, что все дома стоят на двух холмах, все нынешние коттеджи построены на месте старых изб, на старых фундаментах.

И оказалось, что строить дома выше двух этажей нельзя, они сразу просаживаются по непонятным пока причинам, то есть для богатеев новой формации непрестижно, да и действительно медвежий угол – единственный въезд со стороны нашего городочка, от районного центра напрямую не проедешь, приходится крюк давать километров пятьдесят. Места, конечно, сказочной красоты, и ключи целебные, но поселок маленький, в глухомани, да и не повыпендриваешься друг перед другом, домины выстраивая. Повезло, прямо скажем, Метели, а может, кто и вправду охраняет места эти.

– И что, вот так и оставили в покое крестьянам да колхозничкам? – не очень-то поверила Аглая.

– Да господь с вами, какие колхозники! – усмехнулся Дмитрий Васильевич. – Еще с дореволюционных времен поселок считался чем-то вроде природной здравницы дачного типа.

– Вы меня совсем запутали, уважаемый краевед! – возроптала Аглая. – Если я вас правильно поняла, то богатые новой формации там не селятся и крестьяне там не проживают, тогда кто? Дачники?

– Нет, – уже привычно усмехнулся Дмитрий Васильевич.

 – Практически все жители поселка живут в нем постоянно. В большинстве своем это потомки или родственники некогда бывшей управленческой элиты советских времен, местной и даже столичной интеллигенции, осевшей после выхода на пенсии еще в восьмидесятых годах, есть и крестьянские семьи, разные люди. За последние пятнадцать лет несколько участков продавались-покупались, хотя в Метели очень редко продают дома.

– Прям какая-то загадочная эта ваша Метель, – проворчала Глаша почему-то недовольно.