– Димирова? Екатерина Александровна? – поднимает на меня усталые глаза зам. декана.

– Да, – киваю я, протягивая паспорт и свидетельство о браке. – Теперь уже Ордынцева, – тараторю весело… За соседним столом дергается какая-то девчонка. Аж всю перекашивает. Но это вряд ли меня касается. Наверное, завидует…

– Все вы одинаковые, – добродушно ворчит замдекана. – Замуж выскочите, учебу бросите…

– Личная жизнь рулит, – сообщаю радостно. И никакое ворчание посторонней тетки не может испортить мне настроение. Мысленно я еще дома, в Марьинке. Завтракаю вместе с мужем и отцом.

И улыбаюсь, вспоминая папино ехидное «Вася у нас сегодня такой нарядный».

– Я как картофель. В мундире, – тут же парирует Ордынцев.

Вспоминаю, как провожая мужа, смущенно тыкалась губами в чисто выбритую Васину щеку и гладила ладошкой генеральский китель.

– Все, Димирова, – провозглашает замдекана. – Вот тут распишись и свободна. Ничего тебя больше с МГУ не связывает.

– Спасибо, – быстрым росчерком вывожу «Ордынцева» и, подхватив документы, вылетаю из деканата.

«Я уже освободилась», – печатаю эсэмэску мужу."

"«Подъезжаю, Катюша».

«Как дыня?»

«Выжил!»

Выходя из лифта, отправляю кучу сердечек и поцелуйчиков. Вася что-то печатает в ответ, и я как завороженная смотрю на экран айфона.

– Все, прощай МГУ! – шепчу, толкая входную дверь. И никак не реагирую на движение сзади. Да мало ли, кто там ходит.

– Попалась, сучка, – крепкая мужская рука больно хватает меня сзади за шею. – С тебя должок…

И голос до боли знакомый. Масловский, что ли?

– Ты тут откуда! – повернувшись к своему обидчику, охаю изумленно.

Дверь распахивается, впуская в холл студентов, аспирантов и прочую разномастную публику.

Масловский инстинктивно делает шаг назад, ослабляя захват. А мне этого вполне достаточно, чтобы вырваться из удушающих лап и выскочить на улицу.

– Стоят, сучка, – вылетая следом, ловит меня за руку Антон. В голове тренькает сигнал тревоги. Да и взгляд у Масловского какой-то безумный, как у маньяка.

– Ты на меня все свалила, стерва, – тащит меня обратно в здание. – И срок мне из-за тебя чуть не впаяли. А когда родаки отмазали, ты мужика своего натравила. Какого тебе неймется, гадина!

– Что ты мелешь? – схватившись свободной рукой за кисть Масловского, нажимаю на болевые точки около большого пальца и мизинца.

Простой прием, отработанный до автоматизма.

Масловский, скорчившись от боли, лишь на секунду разжимает пальцы. Вырвав руку, несусь вниз. И в ужасе оглядываюсь по сторонам. Куда бежать?

И тут же попадаю в медвежьи лапы Ордынцева.

– Ты в порядке? – придирчиво осматривает меня муж. И сразу кидается вдогонку за Масловским.

– Урою падлу, – рычит негромко.

Со стороны это выглядит смешно. Но мне сейчас явно не до смеха.