Сел в кресло напротив и, подобрав несколько аккордов, стал перебирать струны. И запел.

Ту песню, которую он пел мне однажды в этом же доме, когда перевозил меня и Алиску от отца и только узнал о её существовании...

— Помнишь? — спросил он, убирая в сторону гитару, когда песня закончилась, и подходя ко мне ближе.

Он поднял меня за руку с кровати и снова притянул к себе.

— Помню, — ответила я, смахивая слёзы. Такой трогательный момент... И тогда я тоже подумала, что всё у нас ещё может быть...

— Я тоже помню, Лин, — шептал он мне, вплетая свои длинные пальцы в мои волосы, вдыхая их аромат, водя носом по моей коже и вызывая мурашки и приятную дрожь.

— Всё помню, родная. Что мы прошли, как мы шли друг к другу, тосковали, были в разлуке из-за страхов и глупостей Марка... Я помню, как любил тебя и безумно хотел тебя присвоить. И ты стала моей, а я так бездарно всё чуть не просрал. Лин, ну прости меня, а? Я так устал, устал жить без тебя. Видишь, я стараюсь не ревновать или хотя бы не выливать тебе это на голову. Да, ты тогда правильно всё сказала в клинике — это мои тараканы, а выливаю я всё на тебя. Я обязательно их выгоню, обещаю. Я не буду больше так давить. Я чуть не потерял тебя снова... Прими меня обратно, своего непутёвого мужа, который кроме любви ничего тебе дать больше не может. Пока.

— Мне не нужны твои деньги, Марат, — покачала я головой. — Я бы не бросила тебя, если бы даже мы остались на нуле. Дело было не в этом...

— Ты самая лучшая в мире женщина. Самая лучшая. Я не заслужил тебя, Принцесса. Но прошу — прости меня. Я с тобой становлюсь лучше. Что ты мне ответишь, моя девочка?

***

— Давай попробуем...

С губ сорвался тихий возглас — Марат подхватил меня на руки и закружил.

А потом вдруг кинул на кровать.

— Эй, я же...

— Т-ш-ш... — накрыл он мои губы рукой. — Всё будет очень хорошо. Буду любить свою жену не словами.

Убрал руку, и теперь мои губы накрыли его — требовательно, жадно, так, что по телу тут же побежали горячие импульсы желания. Тело буквально размякло в его руках, становилось податливым, мягким...

— Боже, Лина... Лина, — хрипел он мне на ухо, сжимая по очереди то мою грудь, то ягодицы.

Он так истосковался, что словно пытался пощупать меня всю и сразу. А я отзывалась на каждое касание так, будто он меня уже обнажённую ласкает.

.. Марат стал нетерпеливо снимать, даже срывать одежду с себя тоже, и вскоре мы прижимались друг к другу только кожей, ощущали друг друга и наслаждались этим моментом. Он гладил меня своими большими руками, целовал и кусал губы, играл языком с моими сосками, заставляя меня сходить с ума от желания... Мы так изголодались друг по другу, что кружилась голова от его касаний.

Когда он развёл мои ноги и коснулся клитора, я уже больше ни о чём не думала.