Брошенка

— Слав, я не знаю…

— Давай теперь я помогу тебе раздеться, — зарывшись пальцами в её волосы, притянул к себе для поцелуя, а свободной рукой полез под майку.

Тихий стон ему в губы свидетельствовал о том, что жена хочет его не меньше. Так же сильно, как он сам. Изголодавшиеся, разъяренные, они набросились друг на друга подобно двум ураганам, сметающим на своём пути все преграды. И казалось, нет больше её, стены, что разделила их жизнь на «до» и «после».

Одежда трещала по швам и Вячеслав краем сознания порадовался, что Нина захватила с собой пару вещичек. Правда, на данный момент именно это волновало меньше всего.

Беременность принесла Нине пару лишних килограмм, но Варламову казалось, что было бы неплохо и все пять. Больно уж украшало её положение. А ведь он когда-то именно в этом обвинял жену. В том, что поправилась. Хренов эстет, блядь. Какого лешего вообще взбесился, кобелина гребаная? Чего не хватало? Да Нинка же красотка, блин!

Горечь снова накатила так, словно желчи нахлебался, до тошноты.

— Прости. Погорячился что-то. Ты это… — хотел было сказать, чтобы шла спать, да язык не повернулся. Нина уже была совершенно обнаженная, собственно, как и он сам. Её разгорячённая желанием промежность потиралась о стоявший колом член, оставляя на нём влажные следы смазки. Дышала часто, с тихими стонами и, зарывшись пальцами в густую поросль на его груди, взирала на него широко распахнутыми от возбуждения глазами.

— В смысле ты погорячился? — кажется, её расстроили его извинения. — Ты что, Варламов, издеваешься? Я что по-твоему, железная?!

Улыбнулся от того, как сейчас выглядела его разъяренная тигрица.

— Да я просто думал, ты…

— Заткнись, Варламов! — и, взяв в руку его член, с тихим стоном уверенно направила его в себя.

Изголодалась. Зверски. Потому что в следующий момент прикусила губу и принялась самозабвенно насаживаться на него, царапая короткими ноготками грудь Вячеслава, а тот, сцепив зубы, впился в её бедра руками и хрипло застонал, полностью отдаваясь тому самому чувству, по которому так скучал.

Он не мог, как раньше, прижать её к постели и, навалившись всем телом таранить жену так, чтобы кричала от удовольствия. Не мог менять позы и вообще… Много чего больше не удавалось. Но не позволял упасть в пропасть отчаяния один факт. Её любовь. Такая сильная любовь.

Ведь не станет женщина заниматься сексом с калекой-предателем без любви.