Логан поморщился:
— Совершили ошибку, — поправил он, — не нужно нам было… я просто очень испугался за вас с Тимом и наделал глупостей…
— Понятно… — облизала пересохшие губы Кори. Воткнутый в сердце нож провернулся. Боль была почти нестерпимой. Режущей… Острой. Боль затрудняла дыхание, Карина как будто снова тонула в глубине своих чувств.
— Впрочем… Давай!
— Что?
— Номер давай. Я… мы… черт! — он выругался, провел рукой по волосам. — Я не предохранялся. И если это будет иметь какие-то последствия — мне нужно об этом знать. Слышишь?
Она слышала. Но кровь в ушах шумела так сильно, что слова Логана доходили до Карины с трудом.
— Карина!
— Да? Я сейчас…
Дерганым движением схватила лежащий на прикроватной тумбочке блокнот с логотипом отеля. Ручку… Пальцы дрожали. Просто ходуном ходили, как у запойного пьяницы. Ей всего-то и нужно было — нацарапать свой номер. А она не могла… Из-под ее пера выходили какие-то странные уродливые, как она сама, линии.
А кислорода в легких становилось все меньше.
— И еще кое-что… Прости, но я не могу не спросить…
— Валяй!
Боль растекалась по телу бесконечной агонией. Почему она вообще решила, что Логан может ее захотеть? Дура, какая же дура!
— Мы не предохранялись…
— Ты это уже говорил.
— Ты чистая?
Карина вскинулась и несколько секунд просто тупо на него смотрела. В глубине ее тела зарождался горький истерический смех. Она глушила его, кусая губы, глотая соленые слезы.
— Я чистая…
Логан нерешительно кивнул.
— Пойду, посмотрю, как там Тим."
"Он ушел. Воздуха не осталось. Карина легла на бок. Подтянула колени к груди и обхватила согнутые ноги руками. Потом она долго лежала вот так… Не в силах встать, даже чтобы проводить Логана с сыном. Тим что-то щебетал, обещал писать и звонить. А она улыбалась, как умалишённая, и на каждое его слово покладисто качала головой.
В состоянии анабиоза Карина провела несколько недель. А потом к ней пришла злость! Такая знакомая, такая родная… Карина впустила ее в свои объятия, приняла, как лучшего друга. Долгое время одна лишь злость давала ей силы жить. Накачивала её легкие кислородом и подталкивала в спину, когда уже не было силы встать.
Логан позвонил ровно через четыре недели.
— Кори… Это Логан Уэллс.
Он мог бы не объяснять. Он один так ее называл, он один обладал голосом, от которого она растекалась патокой. Ее сердце колотилось, как сумасшедшее, и она в страхе прикрыла динамик рукой, боясь, что он это услышит. Глупая…
— Привет.
— У тебя уже были месячные?
О, да… В этом был весь Логан. Прямой, жесткий, бескомпромиссный. И… да. У нее были. Когда это случилось, Карина осталась дома и прорыдала весь день. Ребенок мог стать для них той самой связующей ниточкой. Но… не случилось. Не произошло.
— Да.
— Хорошо.
