Росла я, как и все ребятишки в поселке, училась через пень-колоду, к десяти годам научилась лихо материться и сплевывать на землю, вот, правда мне не нравилось курить и даже запаха табака не выносила, и не употребляла самогон. Водку в магазин привозили редко, и она стояла, пылилась. Смотрели, цокали языками, но пили самогон. Не росло здесь практически на огородах ничего, кроме самых ранних сортов картошки, морковки, капусты. Кто держал низеньких, якутских коровенок и являлся счастливым обладателем навоза, те ещё огурцы выращивали. Все остальное в магазине. Поэтому по зимнику пробивались вездеходы, а летом только самолёт.
Как и все ребятишки, я ловко бегала на широких, охотничьих лыжах, и метко стреляла из отцовского карабина. Кстати, когда нам в школу, невесть каким образом, завезли с десяток обычных, беговых лыж, я, надев их, тут же упала ноги разъехались. Может, так и прошла бы моя жизнь вышла бы замуж за местного, нарожала бы кучу ребятишек, занималась бы домашним хозяйством. Но, в начале девятого класса к нам приехали представители института физкультуры. Они искали таланты.
Поступила я не то чтобы легко, но и без особой напряги. Местные, городские смеялись надо мной, я молчала, сцепив зубы, чтобы не заехать кому-нибудь в ухо. Когда пришло время выбрать специализацию, выбрала стрелковый спорт. С биатлоном у меня не очень пошло, никак не могла привыкнуть к беговым лыжам.
Как-то в каникулы, когда не было ни сборов, ни соревнований, заехала я в гости к родителям. Мама была на пенсии, но подрабатывала в библиотеке, зверосовхоз давно развалился, каждый охотник работал сам на себя.





