А ты попробуй представить электронный триплекс перед мордой и бронебойный снаряд в семьдесят миллиметров — шершавый такой, с коэффициентом аэродинамики два-и-четыре. Может, это твое?

— Танки мне понятны, — согласился Джек, переходя к пудингу.

— Да что там понятного, Малой? Броня крепка и все такое? Я же вижу, что у тебя артиллерийское мышление!

— Не напирай, сержант, — возразил Шарсан.

— Я не напираю. Я просто представляю человеку всю широту выбора. А то ты заладил — танкист да танкист. А он, может, вообще из ремонтного подразделения, так что ни нашим, ни вашим…

— Может, и так, — подумав, согласился Шарсан.

В зале появился заместитель главврача — майор медицинской службы Броуч. Он подошел к столу «вонючек» и, слегка наклонившись, сказал:

— Молодой человек, после завтрака зайдите в режимный отдел, с вами хотят побеседовать.

— Хорошо, сэр, — кивнул Джек, привставая.

— Сидите-сидите, я же сказал — после завтрака.

Майор ушел, за столами соседей притихли, ожидая реакции Малого, но тот лишь пожал плечами и перешел к чаю и булочке с маслом.

— Ты, Малой, не дрейфь, это дело обычное, — сказал Шарсан. — Ты ведь только неделю здесь, можешь сразу послать его подальше.

— Ну да, «подальше»! Ты ему насоветуешь, господин танкист, — покачал головой Ветлок. — Напротив, Малой, больше слушай и меньше говори, если ничего не вспоминается, а то ведь они тебя запросто в тардионы запишут — у них это быстро. Не нужно ничего выдумывать, что помнишь — говори, а не помнишь — разводи руками.

10

На стене постукивали часы с большим красным циферблатом, длинная стрелка, отсчитывая секунды, перепрыгивала с деления на деление, но делала это как-то неуверенно, нервно подрагивая перед каждым прыжком.

Сидевший за столом офицер поднял на Джека глаза и удивленно вскинул брови, как будто только сейчас заметил вошедшего и тот не стоял у двери уже целую минуту.

— Кто таков? — спросил офицер и потер выбритый до синевы подбородок.

— Я из сто двадцать второй палаты, сэр. Меня здесь зовут Малой.

— Что значит Малой?

— Просто так назвали, наверное, из-за моего возраста.

— Ну а зовут-то тебя как? Имя у тебя есть? Вот меня зовут капитан Блинт Лупареску.

— А меня — пациент Малой, сэр, — ответил Джек в том же тоне.

— Так! — произнес Лупареску, вышел из-за стола и приблизился к стеклянному шкафу с множеством пробирок, бутылочек и пузырьков с надписями по-латыни.

Этот кабинет использовался им нечасто, и больничная администрация размещала здесь часть своих запасов.

— Ты латынь знаешь? — спросил капитан, бегая глазами по этикеткам пробирок.

— Не думаю, сэр.

— Вот и я не знаю. А как бы нам это сейчас пригодилось…

Капитан отошел от манящей витрины, вернулся за стол и снова посмотрел на стоявшего перед ним пациента.