Твою ж мать! Неужели?
— Ты будто покойника увидел, — шепчет Колян и неожиданно спрашивает строгим майорским голосом. — Или вспомнил что-то?
— Кажется, да, — роняю, ощерившись. — Сейчас с бассейном порешаем и поедем гниду брать.
Сжимаю пальцы в кулак. Лишь бы не заорать в голос. Вот только никак не могу понять, зачем понадобилось нашему достопочтенному нотариусу меня устранять? Его личных интересов нет. Тогда чьи?
— Что-то вспомнил? — настороженно смотрит на меня Боцман, как только тренер с директором скрываются за углом дома.
— Коля, а ты можешь узнать, как далеко находилась вот такая папочка от места взрыва?
— Я и так знаю, — усмехается Колян. — Наши придурки еще шутили, что жертвой взрыва пал детеныш дикого дерматина.
Но увидев мое ошалелое лицо, добавляет поспешно.
— Ты уверен?
— Процентов так на восемьдесят, — пожимаю плечами. Кручу в руках тонкий бокал с виски. Словно коньяк, грею в ладонях. И стараюсь понять, на кой хрен солидному мужику в годах понадобилось меня устранять?
— Показания дашь? — напрягается Колян.
— Завтра. Никто никуда не убежит, — морщусь я и, обнявшись с Николаем Ивановичем, заверяю напоследок. — Будет тебе бассейн, Николай Иваныч… Я еще заеду. Обмозгуем…
— Да куда тебе о нас думать, Матвей? — охает тренер. — На самый простой проект согласны. Лишь бы было где детей учить. Не в море же…
— Порешаем, — киваю я и, выйдя на улицу, нетвердой походкой иду к своим. Пацаны мои бдят. Весь квартал перекрыли.
— Маценов прилетел? — спрашиваю у Ника, выдвинувшегося навстречу.
— Да, Славка поехал встречать, — кивает он и добавляет добродушно. — Душу отвел, шеф?
— Куда? — рычу сквозь зубы и добавляю сварливо. — Ее куда ни отводи, все хреново. Едем. Маценов, небось, раньше нашего до виллы добрался.
— Мне нужны точные сведения, — заявляю тихо и совершенно спокойно, когда мой безопасник появляется на пороге. — Ищите концы. Вызывайте подкрепление. Брать красавца будем вместе с СОБРом.
— Выполняется, — сосредоточенно кивает мне Маценов. А я, лениво расстегивая рубашку, захожу в спальню. И даже не знаю, что именно ожидаю там увидеть.
Кристина спит, свернувшись калачиком. И я, застыв напротив, любуюсь изысканной красотой жены.
Вот как ее отпустить от себя? Как дать свободу?
«Но и совместной жизни не будет. Тебе тут ничего не светит, баклан, — пеняю самому себе. — Тягаться с покойником невозможно. Он и так на пьедестале. А ты?»
Прикрываю веки, пытаясь хоть немного вернуть самообладание. Сейчас бы упасть в постель рядом. Притянуть к себе теплое податливое тело. Зарыться в волосы и вжаться в нежную плоть.
Но фиг вам! Дел до хрена!
И прежде чем радостно падать в койку, не мешало бы объясниться.
А у меня сейчас нет ни сил, ни времени на семейные драмы.
