Не была также установлена связь между ней и Хищником на основании пресловутой одинаковой татуировки: тату, украшавшее грудь Хищника, исчезло под градом пуль. От него остались лишь лохмотья плоти со следами чернил, и что-либо опознать оказалось невозможно.
Пока в Женеве следователи собирались отложить это дело ради куда более срочных, где-то посреди Балтийского моря, на палубе парома Таллинн — Хельсинки сидели трое.
Погода выдалась туманная и дождливая. Никто из пассажиров, кроме этих троих, не выходил из кают.
Мужчина, закутанный в зимнее пальто, разливал кофе из термоса по трем пластиковым стаканчикам.
— Рад наконец познакомиться с вами, — сказал Эстонец Софи. — Хищник столько про вас рассказывал…
— Взаимно, — ответила Софи, беря протянутый стаканчик.
За ее спиной стоял отец, Бернар. Эстонец налил кофе и ему. Бернар кивком поблагодарил его.
Софи и Эстонец болтали долго. Потом она отдала ему бриллианты, а тот ей — сумку с банкнотами. Он тепло расцеловался с ней и ушел. Он видел ее первый и последний раз, но ему казалось, что он знаком с ней пятнадцать лет.
Софи и Бернар остались на палубе одни.
Она грустно улыбнулась, а потом, глядя в морскую даль, внезапно разрыдалась.
Большое горе время почти не лечит.
Эпилог
Спустя полтора года после налета
31 Декабря 2023 годаГрег еще немного постоял, глядя из машины на Бородавку.
Карин с детьми только что ушли. Она его не заметила. Он приезжал сюда почти каждый день посмотреть на своих. Он скучал по семье. Два раза в месяц дети проводили выходные у него, в маленькой квартирке в квартале Жонксьон. В остальное время ему было до ужаса одиноко.
Отъезжая от Бородавки, он свернул в ближайший лесок.
Отец, мать и двое детей. Симпатичные. Как Брауны, только похуже.
В девяти тысячах километров от Женевы, на костариканском пляже, лежали в обнимку Арпад и Софи, глядя, как дети плещутся в Карибском море.
— А ты знала, что бар продается? — спросил Арпад, показав на дощатую халупу вдалеке.
— И что? Хочешь купить? — спросила Софи.
— Можем его выкупить и переименовать в «Эль Беатрис», — пошутил Арпад.
Она расхохоталась:
— Скажи это моему отцу, когда он через неделю приедет нас проведать.
— Так и вижу лицо твоей матери: «Бернар, ты же все-таки не будешь покупать здесь бар?»
Она снова засмеялась и встала:
— Пошли купаться?
— Я сейчас.
Она пошла к морю, к детям.
Арпад с нежностью смотрел на свое маленькое семейство. И любовался Софи, медленно входившей в воду.
