— У нас же оладьи бывают обычно по выходным, — заметил Исаак с высоты своих неполных семи лет. — Есть повод?

— Праздник! — восторженно завопила четырехлетняя Леа.

— Жизнь — это праздник, — отозвался Арпад.

На кухню вошла Софи:

— Отец прав. Жизнь — это праздник. Не забывайте об этом.

Она поцеловала детей, крепко обняла мужа, протянувшего ей чашку кофе, и, счастливая, оглядела свой мирок.

— Если жизнь — это праздник, тогда зачем ходить в школу? — спросил Исаак.

— Кажется, у нас завелся философ, — улыбнулся Арпад.

— Философ — это что значит? — не отставал Исаак.

— Узнаешь, если будешь в школу ходить, — ответила Софи.

— А кто нас сегодня отвезет в школу? — осведомилась Леа.

— Могу я их отвезти, — предложил Арпад.

Арпад был в спортивном костюме и явно не собирался ехать в банк.

— Тебя уволили? — пошутила Софи.

Он расхохотался:

— Я должен был завтракать с одним английским клиентом, а тот вчера вечером не успел на рейс. Так что пробегусь немножко и приеду попозже.

Софи взглянула на часы:

— Отвези детей, пожалуйста. У меня с утра важная встреча, мне еще подготовиться надо.

Она поставила дымящуюся чашку на стойку и нежно расцеловала всех членов семьи. Прошла по застекленному коридору прямо в гараж, села в машину и покинула свой маленький рай."

"Спустя пару минут она проезжала мимо начальной школы Колоньи. Час был ранний, вокруг никого. Она притормозила у автобусной остановки, ища глазами фигуру Карин. На дне рождения Арпада женщины не только подружились, но и выяснили, что работают совсем рядом, на улице Роны. Модный магазин находился в нескольких десятках метров от здания, где расположилась адвокатская контора Софи.

С тех пор она, увидев Карин на остановке, всякий раз подвозила ее. Короткая поездка на машине доставляла подругам большое удовольствие. Софи поняла это, когда в то утро, не увидев Карин, испытала легкое разочарование. Ей нравилось с ней общаться. Карин была прямая и открытая, без прикрас и задних мыслей. Ее смачные рассказы придавали прелесть поездке.

Софи оставляла машину на подземной парковке «Монблан», где арендовала место на год. Женщины поднимались по эскалаторам на набережную Генерала Гизана, прямо к Женевскому озеру с его тучами чаек и белых лебедей, которых кормили прохожие, проходили вместе еще с десяток шагов и расставались на улице Роны.

В то утро, когда Софи въезжала на парковку «Монблан», Карин в Бородавке закатила Грегу сцену на глазах у мальчишек, поглощавших на кухне хлопья. Ссорились они из-за нового распорядка дня Грега: до сих пор он совершал пробежки по утрам от случая к случаю, выходил пораньше и возвращался так, чтобы все успеть, прежде чем проснутся дети.