— Я не помню.
Когда Марфа достала последнее из арсенала средств от головной боли от Ракитянского — Роме пришлось ловить выскользнувших из ее рук медведя и пакет с пончиками.
— Рома, что это?!
— Это… — Рома перехватил удобнее пакет и медведя. — Ну этот… фало-эмитатор.
— Чего?! Чего эмитатор?!
— Да откуда я знаю, как оно называется, — буркнул Рома. Теперь он изображал раздражение.
— Где ты это вообще взял?!
— Да я по улице шел… Смотрю, магазинчик интересный. Девушка симпатичная в дверях улыбается. Ну… я и зашел. — Рома вдруг посмотрел ей в лицо. И Марфа увидела, что глаза у него смеются. — А он в витрине стоит, у кассы прямо — такой зеленый, с пупырышками, огоньками мигает.
Марфа едва сдерживала смех.
— То есть, ты полагаешь, что силиконовое дилдо на батарейках — именно то, что требуется от головной боли?
— Ну ржачно же.
И Марфа не выдержала. Уткнулась Ромке в грудь — и расхохоталась. Правая его рука вместе с мягким плюшевым медведем прижалась к ее спине, слева одуряюще пахло пончиками. А у нее в руке был зажат ржачный зеленый резиновый член.
Ну какая головная боль в таких условиях выдержит?!
Марфа еще не успела отсмеяться, когда дверь снова открылась. Они с Ромкой отпрянули друг от друга, а Марфе еще пришлось прятать за спину руку с зеленым компроматом.
— Что тут у вас? — Клаус довольно бесцеремонно заглянул в пакет в руках у Ромы. Марфа спешно засунула зеленую хрень себе под футболку. — О, берлинеры. Отлично! Марта, это тебе, чтобы не скучала. Мы с Романом сегодня идем пить пиво.
— Сегодня? — как-то растерянно переспросил Рома.
— Конечно, сегодня, — невозмутимо кивнул Клаус. — Мне нужно пятнадцать минут, чтобы переодеться. Марфа, ты мне поможешь?
***— Клаус, я тебя умоляю, нет!
— Разве это не красиво? — Клаус повернулся. — Разве я не красивый?
Марфа не нашлась что сказать. А Клаус снова повернулся перед зеркалом и с гордостью произнес:
— Это наш национальный костюм. Тебе не нравится? Ты не любишь национальные костюмы?
Марфа схватилась за голову. Нет, национальные традиции — это прекрасно. Марфа видела людей в таких костюмах на улицах Мюнхена, про себя не зло хихикала над ними. Но все равно оказалась не готова увидеть своего мужа в кожаных шортах на лямках и белых гольфах!
— Национальный костюм — это прекрасно, — наконец со вздохом произнесла Марфа. Но лучше, добавила про себя, если Клаус отдельно, а костюм — отдельно. Наверное, она никогда не привыкнет к жизни здесь, если так на это реагирует.
Клаус довольно улыбнулся. А потом воскликнул.
— Шляпа! Чуть шляпу не забыл!
Блядь. Еще и шляпа. С пером. Д’Артаньян Баварский, пропали все пропадом!
***"
"— Вот это шляпа…
— Нравится? — Клаус хвастливо качнул головой.
— Я потрясен.
Марфе хотелось убить всех.
