– Квартальный отчет надо делать. Ох, не люблю я это дело! Как счетовод. Кстати, Андрей, а постовой с вокзала жив?

– Не знаю, закрутился я как-то.

– Сходи в больницу. Если жив и в состоянии говорить, побеседуй. Он же с преступником рядом стоял, лицо видел.

– Ты же сам говорил – это дело транспортной прокуратуры и милиции.

– Чует мое сердце, столкнемся мы еще с этим мерзавцем.

– У меня срочных дел нет, прямо сейчас пойду.

Постового после реанимации доставили в городскую больницу. Хирурга Андрей уже знал. Только зашел в ординаторскую, хирург поднял голову от истории болезни.

– Только не говорите, что опять кого-то доставили.

– Не волнуйтесь, я постового с вокзала пришел проведать. Как его состояние?

– Когда «Скорая» привезла, думал – не вытянем. Ранения тяжелые, крови много потерял. Хорошо, что запас нужной группы крови в холодильнике был.

– Побеседовать с ним можно?

– Не долго, десять минут, слаб он.

– Мне хватит. В какой он палате?

– Седьмой.

Андрей подосадовал на себя. Пришел в больницу, а передачу не взял. Не к бандиту раненому, а к товарищу по службе. Одно дело делают, хотя в разных подразделениях. Обругал себя последними словами, да уж поздно.

Андрей уселся на стул у постели раненого.

Был он бледен, лицо осунувшееся, грудь в бинтах.

– Я из уголовного розыска, фамилия Фролов. Я был на вокзале, когда все произошло.

Рожин едва заметно кивнул, облизал сухие губы.

– Дать воды?

На тумбочке стоял поильник, похожий на заварной чайник, только без крышки. Андрей поднес его к губам постового. Тот сделал пару глотков. Пил бы еще, но Андрей поильник убрал. Кто его знает, можно ли раненому много воды?

– Один вопрос. Ты его лицо видел? Если есть особые приметы, скажешь.

– Фиксы золотые… сверху… две…

Рожин говорил шепотом, с перерывами, слаб был. Андрей наклонился пониже, чтобы ни одного слова не пропустить.

– Ну, соберись с силами, вспомни еще что-нибудь.

– Я его… минуту видел… только анфас и справа.

– Левое ухо не видел?

Рожин мотнул головой.

– Глаза какие? Серые, карие, голубые?

– Не… помню…

– Блондин, брюнет, шатен?

– Стрижен коротко… или брит… не понять.

Раненый устал, говорил все тише. Андрей понял – надо уходить.

– Спасибо, парень. Ты выздоравливай, мы еще с тобой встретимся. А этого гада возьмем, не сомневайся.

Андрей решил сходить на вокзал, в линейное отделение милиции, не исключено, что у них появились какие-то новые сведения, улики, показания свидетелей. Он уже подходил к станции, как из вокзала повалили приезжие, пришла электричка. Тащили баулы и узлы, шли налегке, все с озабоченными лицами.

После Победы у народа был необыкновенный подъем, надеялись на лучшую жизнь, ведь такую тяжелую и долгую войну выдержали.