– Нет, как видишь, сижу с мужиками, жду тебя, – наконец оттолкнув мнимую дверь, выдохнула Олеська.

Раф перекинулся взглядом с рассольным, тот пожал плечами, мол, вроде тихо, никого нет.

– Поехали! – Раф больно схватил Олеську за руку и потащил к такси.

Она, не вырываясь, посеменила за ним.

– Странная встреча, – попыталась быть непринужденной. – Месяц почти не виделись, а ты как был волком, так и остался.

– Сейчас отъедем подальше, и я стану нежным козликом. Если это не подстава – весь мир будет у твоих ног.

Олеська опустилась на переднее сиденье и снова чуть не зашлась рвотой.

– Что за вонь!!!

Раф, отпуская сцепление, нажал на газ и резко рванул по дороге, переходящей в шоссе. Слева и справа к нему пристроились два «жигуленка».

– Не может быть, – сдавленно произнес он. – Неужели я в тебе ошибся?

Автомобили «в штатском» сужали круг, как борзые, загоняя «Волгу» в западню. На ближайшей развилке с двух сторон к ним присоединилась еще пара модных иномарок."

"По зеркалам заднего вида Раф безошибочно определил легавых. Он прекрасно знал, что служебных машин операм не давали и те привыкли преследовать бандитов на личных авто. А подержанные, но отлично восстановленные в сервисах «Ауди» или «БМВ» были ментовским маркером.

Раф вилял, перестраивался, гнал по встречке, но тщетно. Наконец такси засрежетало тормозами, Олеське показалось, что оно сейчас встанет на дыбы, однако ее панические иллюзии прервал удар по затылку.

Она вырубилась и о дальнейшем задержании узнала сильно позже от подполковника Красавцева. Именно он, теребя ее нежно за руку в больнице, рассказал, как все было.

Менты пошли на таран, с двух сторон разбивая «Волге» бампер и задние крылья. Баилов прикрывался своей возлюбленной как заложницей, держа в руках нож. Поэтому он, Красавцев, гнавший на «Гранд Чероки», дал команду не стрелять. А точнее, проорал что есть мочи, распахивая дверь.

Четверо выскочили из своих машин, за волосы выволокли таксиста прямо сквозь открытое окно и с глухим звуком шваркнули головой об асфальт. Прижав кроссовкой шею Баилова, один из оперов уперся стволом в его затылок. На запястьях защелкнулись наручники. Полумертвая ундина была освобождена.

– На все ушло двадцать секунд, – подытожил подполковник. – Скоро над ним будет суд.

– Что же он такого сделал? – безучастно спросила Олеська.

– Пятнадцать грабежей с нанесением травм, два тяжких убийства, – отчеканил Красавцев.

– И это все ради меня? – Она подняла брови.

– Ну, последние случаи точно ради тебя, – подтвердил мент.

– Это смягчит ему приговор? – с надеждой спросила бывшая любовница.

– Ты что, обалдела? – обиделся подполковник. – Конечно нет. Сядет лет на двадцать точно.

– Вам повезло, – слабея голосом, произнесла она.