Мне хочется думать именно так, иначе придётся смириться с тем, что его больше нет. Только раньше меня грела надежда, что со мной осталась его частичка, а теперь развеялась и она. За что хвататься теперь?
— Что случилось-то? — сестра сразу направилась ко мне, стоило мне вернуться в спальню.
— Цикл начался. Я не беременна.
— А… О… — Кэтрин нервно провела рукой по волосам, не зная, поздравить меня или посочувствовать.
Я и сама не понимала. Из меня будто вновь вытянули душу, разодрали в клочья и вернули на место.
— Можно войти? — раздался за моей спиной знакомый голос.
— Картер… — выдохнула я радостно и бросилась в объятия друга.
Лёгкие наполнил родной и такой знакомый аромат.
— Я тоже соскучился, — с натугой усмехнулся он. — Как тебе, кстати, мой подарок?
— Так форма — твоя идея? — я отстранилась, подняв взгляд к его лицу.
На его губах играла привычная усмешка, но будто натянутая. В зелёных глазах поселилась тоска, столь знакомая мне. Он казался уставшим, будто толком и не спал ночью. Но я выглядела так же.
— Конечно. Ты обязана соответствовать своей новой роли, — перекинув руку через мои плечи, он подвёл меня к кровати, где в чехле так и лежал женский вариант формы главнокомандующего. — Символично. Многие оценят.
— Если ты так считаешь, то я тебе доверюсь.
— Правильно, — подмигнул он мне, но улыбка на его губах увяла. — Я услышал ваш разговор. Наверное, это к лучшему. Ни к чему тебе нести это бремя.
— Как ты можешь? — я попыталась сбросить его руку, но он не отпустил, напротив, привлёк меня ближе к себе.
— Джослин, я тебя понимаю, — Картер развернул меня к себе лицом. — Но и Итана я знаю дольше тебя. Ты молода, у тебя впереди вся жизнь. Он бы хотел, чтобы ты была счастлива. Мы даже разговаривали с ним на эту тему перед той… злополучной операцией. Он просил позаботиться о тебе, если с ним что-нибудь случится. Так что мой долг поставить тебя на ноги и устроить твоё личное счастье. Если хочешь, могу даже жениться.
— Картер, — пробурчала я, надув губы.
— А что? Трон золотой. Подойдёт к моим волосам, — он попытался усмехнуться, но не вышло. Лицо друга осунулось. Он с тяжким вздохом отвернулся. — Дурацкая шутка…
— Тебе тоже тяжело, — я кончиками пальцев коснулась его плеча.
— Да-а, — он отвёл от лица светлую чёлку. — Я не привык ошибаться, а тут… Ведь был уверен, что через пару лет буду нянчить внуков Итана и гадать, когда пойдут жестокие шутки про мои предпочтения.
Столько скрытой боли было в его словах и тоски в глазах, что я рисковала вновь заплакать. Но сегодня нет места слезам, веки и так опухшие, а мне выступать перед журналистами.
— Что с твоими предпочтениями? — решила сменить я тему разговора.
— Ничего, — ухмыльнулся он. — Просто ещё ни одна женщина не смогла запасть в душу.
