Ну я после этого начала в водолазке ходить… Я не могла смотреть на его руки — представляла, как он по локоть реально в крови Свету разделывал и других расчленял…
Усов — судья.
Ироничный, опытный, все понимающий. Букву закона выполнял неукоснительно. НО! Своей интонацией всегда придавал нужный окрас любому заявлению, вопросу, ответу… На лице часто — полуулыбка, которая, как бы выражала его мысли: «Все, что тут происходит для меня уж точно не неизвестный спектакль — я знаю сценарий до конца. Мне вы все видны, как на ладони…». По задаваемым им вопросам было видно, насколько он не упускает ни одной мелочи, проникает в суть… И все с таким полуотсутствующим взглядом.
Были и смешные моменты…
Например, приезжаю в суд, в коридоре здороваюсь с дядькой со знакомым лицом, потом на этаже… а потом с судьей Усовым, уже в мантии. На третий раз он удивленно, но со спокойной иронией вопрошает:
— Потерпевшая! Вы как сегодня себя чувствуете?
— Спасибо, Ваша честь! Нормально.
— Уверены?
— Ну да, а что?
— А что ж Вы со мной за утро третий раз здороваетесь?..
Выступает в прениях мама братьев Сергеевых, убитых Грибковым, и в ходе речи говорит:
— …хотелось бы мне хоть одним глазком посмотреть, кто ж родил такого человека (это она о Пылеве)! Как его близкие живут, родные?
Усов:
— А эттттто Вам зачем понадобилось?.. — Он разряжал обстановку и ни на кого не давил.
Поговорить мне с ним удалось, пока мы болтались по «храму правосудия» в ожидании вердикта. Сидели в буфете с Мишей Фоминым, нам оставили буфет на ночь открытым, и там «титан» с водой[102]. Входит Усов в мантии, типа спального халата с раскрытым воротом, без шляпочки своей важной. Из складок мантии немного торчит микроскопическая стеклянная фляжка конька, наполовину пустая, но он трезв, даже не пахнет…
Он подошел, попросил разрешения присесть, немного поучаствовал в разговоре, ничего не сказал о предполагаемом возможном вердикте, но обращаясь ко мне, с иронией произнес перед самым уходом:
— Пылев называл Вас сукой, но предпочел бы, чтобы Вы были дурррой!."
"Он был строг, но не груб. Не знаю почему, но я с первых взглядов на него поняла — он на нашей стороне… Когда давала показания «пехота», он был спокоен. Когда что-то говорили адвокаты Махалина, Пылева, Гусева, Пономарева, еще кто-то[103] — он просто «одевал» такую маску, что якобы, еле сдерживает смех, как реакцию на их враньё. И этим давал понять присяжным, как правильно реагировать на ворох запутанных фактов. Он был явным дирижером, который прекрасно знал, на какой ноте закончится эта симфония!
К примеру, вопрос к Пустовалову, как-то:
— Подсудимый Пустовалов, можете сказать суду, что вы так увлеченно читаете?
— «Атлас автомобильных дорог Европы», Ваша честь.
— Что ж. Понятно.
