Я вернулась на кухню, вгляделась в начищенный до зеркального блеска медный таз, пытаясь оценить масштаб катастрофы. Не так все и страшно. Синий потек у наружного угла глаза, там, где лицо не прикрывал ни платок, ни повязка, еще один на переносице, да и все, пожалуй. Ототру уксусом, а если не возьмет, само сойдет со временем. С шеей хуже, но, если вдруг, вопреки ожиданиям, гости явятся, и ее, и разводы в декольте можно шалью прикрыть.

Я отлила немного уксуса в бутылочку, сунула ее в карман штанов. Налила кипятка в полуведерную кастрюлю. Таз и кувшин уже были в комнате: утреннее и вечернее омовение здесь было принято совершать прямо в спальне.

Марьи видно не было, но из раскрытой двери отцовской спальни доносились шорохи и ворчание на безалаберных горничных. Дверь моей спальни была прикрыта, обе руки заняты, и мне пришлось толкнуть ее попой. Пропятившись в комнату, я развернулась да так и застыла, едва не выронив кастрюлю из рук.

Стоя спиной к двери, Виктор стаскивал рубашку. Солнце, падающее в окно, очертило золотым контуром широкие плечи, и в комнате было достаточно света, чтобы разглядеть, как перекатываются мышцы под кожей, сейчас тоже вызолоченной солнцем. Ни единой лишней жиринки, скульптуру лепить можно.

Снова заколотилось сердце и загорелись щеки. Я рассердилась на себя. Хорош, ничего не скажешь, но разве мало я полуголых мужчин за свою жизнь повидала? Так чего реагирую как девчонка!

В следующий миг кровь бросилась мне в лицо так что жарко стало. Переодеваясь, я просто сложила одежду на сундук — и теперь мои панталоны сияли белоснежными кружавчиками на всю комнату. Как я могла забыть! И Марья не убрала. Вряд ли специально, об «аспиде» она по-прежнему отзывалась не слишком хорошо и не стала бы позорить меня перед ним. Наверное, тоже в комнату не заглянула, прежде чем его запустить.

— Дуня, поставь воду рядом с комодом, — сказал Виктор, не оборачиваясь.

Я не стала сообщать, что я не Дуня. Просто двинулась к комоду. Оставить воду, побыстрее сгрести в охапку свои вещи да отмыться наконец.

— Надо говорить «да» или «как прикажете», чтобы господа знали, что их услышали, — учительским тоном сообщил Виктор, по-прежнему глядя в окно.

— Да, барин, — пропела я. — Как прикажете, барин.

Он развернулся.

— Вы?!

24.1

Я не стала отвечать на явно риторический вопрос. Поставила кастрюлю на комод рядом с тазом.

— Здесь кипяток. — Пар от воды был заметен, но лучше я скажу лишний раз, чем человек обожжется по невнимательности. — Сейчас Дуня принесет ведро холодной воды, вам должно хватить. Это уксус. — Я вытащила из кармана бутылку, тоже поставила ее на комод. — Им проще оттереть купорос с кожи, потом нейтрализуете уксус мылом и ополоснете водой.

— Вы меня удивили своей заботой.