– Так, ты с ума сошла? – Зачем ты сбросила вызов? Ты понимаешь, что это был мой единственный шанс сказать, что мы станем родителями? Он мог бы вернуться в семью, – а вот и слезы пошли.
У меня все внутри затапливает черной злобой, хочется придушить эту безмозглую курицу. В семью! Нет у вас семьи. Есть он, его рога и ты с моим ребенком в животе! Стакан в руке рассыпается, раня руку, но мне сейчас плевать. Эта пустоголовая блондинка в душу плюнула своим упрямством.
– Так, я это выключу от греха, – Рэм выключает программу, но поздно.
Я услышал достаточно, чтобы переиграть все сценарии в своей голове, и выбрать единственный, достойный этой горе-беременной.
– А ведь я хотел по-другому, – стряхиваю с руки остатки жидкости и осколки стекла, рычу не хуже хищника.
– Рад? Не пори горячку. Лучше подумай, как быть с Зариной, – не вовремя он напоминает о ней, очень, потому что я совершенно о ней забыл, как о ненужном винтике в механизме."
"– Для нее ничего не меняется. Хочет быть рядом, будет молчать и примет любое мое решение. Иначе, – и посылаю другу весьма однозначный взгляд, на который он реагирует неодобрением.
Плевать. Я взрослый мужчина, способный принимать решения и нести ответ за каждое из них.
– Пойду я, пока не договорились. Мой совет, подумай еще раз. Она в шоке, сделай скидку на это. Ты же умный мужик. До встречи.
Отставив бокал на столик и похлопав меня по плечу, выходит из кабинета, сталкиваясь в дверях с той, что почему-то сейчас раздражает.
– Ой, – фирменное удивление, пропитанное фальшью, сложно перепутать. – Рэм, уже уходишь?
Друг даже не отвечает ей, чем заслуживает привычную ухмылку в свой адрес, и уходит, пока женщина, цокая каблуками, подходит ко мне, обвивая шею руками со спины, и, целуя в шею, ладошками продолжает двигаться к уровню кожаного ремня.
– Привет. Ты злой. Я виновата перед тобой. Я готова искупить свою вину, – мурлычет на ушко, чем раздражает.
Не настроен я на эти фальшивые игры.
– Ну, так искупай, – и дергаю ее за руку, отчего она заплетается в ногах и приземляется весьма неграциозно, между моих разведенных ног. – Наполную, и только пикни.
Зарина понимает все без лишних уточнений, ловко справляется с ремнем и делает то, что у нее получается лучше всего. Не останавливаю ее. Она знает, как надо, даже скучно, что предугадываю, что и когда, а главное, как она сделает.
Все как обычно, но впервые чувствую себя не очень, хотя по телу и прошло облегчение. Вот только в финале я видел не шатенку, заглядывающую мне в глаза своими блестящими от удовольствия карими блюдцами, а блондинку со вздернутым носиком.
Так бурно еще не было. Черт. Да чтоб тебе, Алёна, было хорошо.
Но не будет. Потому что ребенка у тебя не будет. Влипла, зараза такая.
