— Кто он?
Братья слушали шаманку внимательно. Да и я засомневался: шарлатанство ли её пляска? Может, она и в самом деле видела что-нибудь этакое? Ведь, если верить сну, душа Камая и в самом деле была сейчас в другом мире. А моя душа — только гостит в этом.
— А он… — шаманка вытерла рукавом выступивший пот. — Другой воин. Из тех, чьи души бродят у самых корней древа и не могут пока уйти в нижний мир. Три дня мы звали душу этого воина назад. Но вернулась не та. Чужая.
— Но он человек? — уточнил Ойгон. — Не дух? Разве так бывает?
— Бывает, — кивнула шаманка. — Было, давно. — Она пошевелила угли. — Есть песня про Той-Мергена, где очнулся он сразу на четырёх углах света и видел мир наш от корня и до вершины. И видел он души воинов, не окончивших битвы. Стояли они у корней и ждали, чтобы Той-Мерген позвал их вернуться и биться снова. Вот я и позвала душу воина, битва которого ещё не окончена.
— И что теперь делать? — нахмурился старший брат и вбросил меч в ножны.
Он поверил.
— Сильного шамана искать, чтобы поменял души местами, — сказала шаманка. — Я старая, не смогу уже спуститься так глубоко.
Ойгон — он всё-таки был смелым парнем, я видел, как кривилось его лицо — подошёл ко мне и сдёрнул одеяло.
Я с удивлением увидел ногу, что совершенно подходила к голосу.
Мальчишке с такой ногой было не больше двенадцати-тринадцати лет. Этакий подросток, но не заматеревший ещё, а едва начинающий борзеть.
Ойгона, однако, занимали совсем не мои детские ноги. Он взялся разматывать тканевую повязку на груди.
Майа тоже приблизилась. Это она ухаживала за моими ранами и перевязывала их.
— На рёбрах — следы от когтей, — сказал Ойгон, убрав пропитанную маслом ткань. — Но это не барс, а дракон или очень крупный медведь. А рана, что на левой груди — нанесена мечом. И тот, кто нанёс удар — метил в сердце. Лезвие ровно вошло между рёбер. Так почему же ты жив?
Старший брат уставился на меня с подозрением.
Я молчал — мне было плохо видно, что там за раны. Косился, силился разглядеть — но боль и полутьма не давали.
Шаманка тихонечко засмеялась, и Ойгон обернулся.
— Ты что, не видал тех, у кого сердце справа? — спросила она.
Ойгон помотал головой.
— Вот и тот, кто бил мечом — не видал, — сказала шаманка, поднимаясь с земляного пола. — Это был сильный колдун. Он хотел не просто убить, а выгнать душу из тела. Воин остался жив, но потерял себя. Даже чёрный шаман не станет делать такого зла.
— Значит, этот воин точно сражался на нашей стороне! — сделал вывод Ойгон. — Только в войске терия Вердена есть колдуны, способные вырвать душу. Но верхний бог не дал свершиться несправедливости, и тело приняло душу другого воина. Раны заживут, и он отомстит.
— Месть — дело дурное, — не согласился Темир.
