Дни колдуна и воинов, что увидят призрак медведя, сосчитаны, считала она. Хозяин гор не любил чужаков, а уж таких наглых… Интересно, знали ли об этом завоеватели?
Воин уставился на следы от когтей. Почесал скулу.
Наверное, ему уже приходилось видеть воинов, покалеченных медведем. Сумет ли заметить разницу?
В аиле было темновато. Воин посмотрел на огонь в очаге, потом на меня.
Если бы не жуткий призрак медведя, он приказал бы сейчас развести огонь и поджечь факел. Но стоил ли таких усилий подыхающий от ран мальчишка?
— Может, этого и спалить для острастки? — поморщился найман, оборачиваясь к колдуну.
Глава 6
Узор
Колдун бросил взгляд на следы когтей на моей груди, но приближаться зассал.
— Убил ли твой сын зверя? — спросил он у Майи.
— Убить-то убил, иначе до дому бы не дошёл, — искренне вздохнула она. — Но шкура пропала теперь.
— А чем убил? Мечом?
— Рано ему ещё меч, — Майа вытерла рукавом набежавшие слёзы. Наверное, она вспоминала сейчас своего настоящего младшего сына.
— Видал, Азрим? — обратился колдун к воину. — Если выживет, послужит ещё у тебя в отряде. Главное — не упусти. Горы-то близко.
— Ну, я уж не упущу, — оскалился воин. — Мать-то — старуха совсем. — Он оценивающе посмотрел на Майю, а потом на меня. — Сбежишь — драконам её скормлю, понял, щенок?
Я молча уставился на него.
Открой я рот, и он бы узнал много незнакомых, но интуитивно понятных слов. Недаром нашему мату влёт учатся и дружеские народы, и вражеские. Ёмкий он и запоминающийся.
К счастью, Азрима моё молчание не задело, и он не стал вызывать меня на дискуссию. Пригрозил Майе, придирчиво оглядел напоследок аил.
Я только сейчас понял, зачем братья, уходя в горы, разобрали лишние спальные места, что были, как и моё, обустроены вдоль стен. Воин мог бы заметить, что в аиле живёт совсем не вдова с последним, ещё не доросшим до своего аила сыном, а большая семья.
Но теперь ничего не напоминало о сыновьях Майи. И воин отвернулся, кивнув колдуну на выход.
Колдуна моя дальнейшая судьба вообще не интересовала. Он первым засеменил к двери. А вот воины рангом пониже ещё потоптались, прикидывая, нельзя ли чего украсть?
Как только от меня отвернулся главный воин с драконьей бляхой, Майа тут же вскочила и накинула на меня одеяло со своей лежанки.
Я не понял, чего она вдруг? Ведь и перевязывала и обтирала меня каждый день. И ещё много чего делала, о чём и рассказывать неудобно.
Стеснения в ней не было совершенно, и постепенно я тоже притерпелся к её рукам. Уговорил себя, что я тут — вообще непонятно кто, а Майа со мною, как с сыном.
И вдруг испуг мелькнул на лице женщины. Чёткий такой. И одеяло это. Словно бы она застеснялась моего обнажённого тела.
