Когда она зашла с террасы, Тонечка и Родион, которые от крыльца таскали к печке поленья, замерли и разинули рты.

На карантине в Дождеве они совсем отвыкли от таких видений, какое сейчас являла собой Саша Шумакова.

Она была загадочно причесана – ни капли небрежности или, наоборот, продуманности, но все же на шее и висках выбивались пряди, очень женственно. Глаза подведены так, словно и не подведены вовсе, но сами по себе стали похожими на очи египетских цариц. Плотная черная футболка все подчеркивала и все скрывала, как и цветастая юбка, плескавшаяся возле щиколоток широкой шелковой волной. Сверху наброшена коротенькая курточка, очень сексуальная.

От Саши веяло духами, туманами и весенним ветром.

– Вот это да, – сказал Родион от души и утер нос тыльной стороной ладони.

– Какая красота! – искренне воскликнула Тонечка. – Ну, просто глаз не оторвать!

– Не смущайте меня, – попросила Саша. – Мне и так… нехорошо.

– Тебе хорошо, – уверила Тонечка. – Забирай сумку и отправляйся!

И она всучила ей объемистую матерчатую сумку, купленную когда-то в Италии в модной галерее, чтоб нести купленные там же альбомы с репродукциями.

Сумка вышла тяжелой.

– Тоня, я думала, ты пошутила!

– Ничего я не шутила, а ты так не думала. Давай, с богом. И позвони мне! Оттуда нельзя позвонить, – перебила она сама себя. – Ну, значит, пришли почтового голубя, а лучше приезжайте с Федором сюда.

– Посмотрим. – Саша помахала им рукой и вышла.

– Слушай, она совсем не такая, как раньше, – сказал Родион. – Я ее должен снова нарисовать!

– Как не такая? – перепугалась Тонечка. – Она что, стала хуже?!

– Да не-ет, ты не поняла! Просто она совсем другая. Она была такая зеленая, оливковая. А сейчас оранжевая, наверное. Да, оранжевая.

– Мне тебя не понять.

– Да что тут непонятного! Вот ты розовая и шоколадная. Данька изумрудный и немного коричневый. Настя пурпурная с белыми прожилками и черными точками, а папа бежевый с золотом. Ты разве не так видишь?

Тонечка вздохнула.

…Как он станет жить? Кому он будет понятен и… дорог? Кто возьмет его под свою защиту?..

– На самом деле, – сказала она. – Так вообще никто, кроме тебя, не видит. Ты у нас уникальный.

И они продолжили таскать дрова.

Как раз когда возле голландки получилась аккуратная поленница и Тонечка сказала, что можно остановиться, возле ворот засигналила машина. Родион подскочил к окну и выглянул.

– Папа приехал! – завопил он и ринулся к выходу.

За ним поскакала Буся, а за ней Тонечка.

Свернув с дороги в лес, Саша вдруг подумала, что нужно было бы прихватить с собой не только провиант, но и стремянку, чтоб перелезть через забор, если Федор катается по своей территории или удит рыбу в Орше.