Молодые, крепкие мужики, явно понимавшие турецкий язык и пользовавшиеся у турок некоторым авторитетом.

Крик козодоя прозвучал не громко, но неожиданно. Это означало, что часть группы заняла свои позиции на противоположном краю низины. Теперь нужно было дождаться сигнала от пулемётного расчёта. Первый выстрел был, как обычно, за Русланом. Так что, едва только над низиной прозвучал крик выпи, парень спустил курок, всаживая пулю в ногу одному из европейцев. И тут же, перекрывая грохот выстрела, зарокотал пулемёт, выкашивая рядовой состав противника.

Привычно передёргивая затвор, Руслан обездвижил всю руководящую пятёрку и занялся теми, кто пытался бежать или организовать хоть какое-то сопротивление.

Пулемёт на несколько секунд замолчал, но вскоре зарокотал снова. Похоже, пулемётчики меняли магазин. Благодаря плотности огня, спустя три минуты всё было кончено. Обошлись даже без использования гранат. Пулемёт добил магазин и замолчал. Руслан, воспользовавшись паузой, прострекотал сорокой, и казаки, поднявшись, начали спускаться в лагерь."

"Роли давно уже были распределены.

Пока часть проверяла тела и проводила контроль, другая часть отряда прикрывала их, оставаясь на местах. Так было и теперь. Грохот стрельбы заставил замолчать всю лесную живность, так что в низине раздавалось только фырканье лошадей и стоны раненых. Их по уже устоявшемуся правилу брали первыми.

* * *Проводников казаки сразу уволокли подальше в кусты. Их судьба Руслана не интересовала изначально. Единственный вопрос, который он задал, из какого они аула. Услышав название, Шатун коротко кивнул, и Роман сделал своим подчинённым знак убрать этих двоих.

А вот с европейцами предстоял разговор долгий и вдумчивый. Задумчиво разглядывая двух мужчин, которые пытались сделать вид, что всё происходящее их не касается, Шатун пытался решить для себя только один вопрос: выпотрошить их прямо тут или отвезти в город.

Хорунжий, словно угадав его сомнения, шагнул к пленным и, не раздумывая, врезал каждому по морде от всей своей широкой души. Руслан только поморщился, глядя, как взрослые, не самого изящного сложения мужики отлетают от него, словно кегли. Силушки не молодому, но ещё крепкому казаку было не занимать.

На занятиях по рукопашному бою он запросто вставал против троих.

– Вы не имеете права обращаться с нами подобным образом, – прошепелявил мужик постарше, выплёвывая выбитые зубы. – Мы офицеры и дворяне, и вы обязаны передать нас вашему командованию. Это правила ведения любой войны. Военнопленные офицеры должны содержаться в надлежащих условиях, соответствующих их статусу.

– Будь мы с вами на поле театра боевых действий, я так бы и поступил.