Сейчас все притихли, напуганные Тайгиром, бояться, что следующими их семьи будут. Но с такими порядками, скоро и этот страх не удержит. Новой войны наша семья не выдержит.
— И кто же будет теперь нашим старшим? — ухмыляется от злобного бессилия Расим.
— Мир. И никто другой. — Отвечаю ему я. — Я только его руку над собой соглашусь терпеть.
С того дня старшим рода стал Амиран. Теперь он говорил от имени Тахмировых на совете. Бордели брат превратил в клубы. Девки там были, и многие как и раньше приезжали туда именно ради подобных услуг. Только теперь там никого против воли не было, и насильно не держали. И толкать наркоту на нашей территории теперь запрещалось.
Пару раз совсем обитые пытались, что называется сменить вожака. Новые порядки многим прихвостням Расима пришлись не по нутру. Таких осаживал я сам. Окончательно. И уже вскоре моя репутация оставляла желать лучшего. Палач и отморозок. Пугало для своих и чужих.
После того разговора, немного очухавшись я откопал в себе надежду, что может те слова, сказанные в начале вечера на русском, стали для моей девочки причиной уйти? Она гордая, объедки с чужого стола подбирать не будет.
Попытался отследить по карте, которую я ей дал вначале, когда только привёз к себе. Но оказалось, что за всё время, по ней не было не одной операции. Вот тогда я знатно подофигел. А на что она покупала продукты? В моей квартире появились какие-то полотенчики, коврик в ванну, пару комплектов постельного белья. Все эти её порошки, гели… Это что получается, я месяц на содержании у девчонки был? Очень весело!
Подъезд, в который всегда заходила Злючка оказался проходным, консьержка долго смеялась, рассказывая, что пол мединститута девчонок так парням мозги пудрит. А ещё и половина квартала таким образом выходит к дороге.
Последней ниточкой оставался конспект. Власова Алина Андреевна действительно оказалась студенткой мединститута. Только четвёртого курса, а не первого. И жила в общежитии. И как мне сказали на вахте, сейчас была в комнате. Кареглазая, со слегка смуглой кожей, длинноволосая брюнетка. Когда по описанию вахтёрша опознала ту самую Алину, у меня просто крылья выросли за спиной. Не уверен, что кто-то ещё поднимался на пятый этаж по лестнице с такой скоростью.
Иду, отмечая номера комнат на дверях. Пятьсот пятнадцатая. Стою, пялюсь в дверь, из-под которой пробивается полоска света. А руку поднять, чтобы постучать не могу, сил нет. Пять дней! Чёртовы пять дней. Я за это время словно стал старше на жизнь, прошёл через ад, который сам же и устроил.
Едва услышал шаги за дверью и та распахивается. Стоим, смотрим друг на друга. Смуглокожая, черноглазая, с длинными тёмными волосами… И не та. Чужая какая-то девка.
